Костяной капеллан

Все в отряде знали меня уже достаточно, чтобы понимать, что предвещает этот тон. А предвещал этот тон, что дьявол во мне пробудился, и вот сейчас будет вершиться карающая справедливость, скоро и неотвратимо. Дюк пьян, но не в стельку, а настолько, чтобы хотелось насиловать и драться, и я знал, что выполнять приказ он отнюдь не собирается. Не сейчас.

– Да, едрить-колотить, хочется! – ответил он.

Я Дюка не любил. Никогда не любил, по правде сказать, но солдатом Дюк был отменным. В Абингоне мне нужны были хорошие солдаты.

А теперь мне нужны хорошие люди, и лишь одной Госпоже известно, что первое совсем не всегда подразумевает второе.

– Подойди сюда, – повторил я. – Хочется вдуть, так подойди да мне вот и вдуй.

Я удержал взгляд Дюка. При других обстоятельствах я бы не стал поворачиваться к нему задом. Случись на моём месте кто-нибудь другой, какой-нибудь сельский паренёк, то сомневаюсь, что Дюк стал бы привередничать. Любая дырка – она дырка и есть, и если он мог присунуть туда свой стручок, то иного ему и не требовалось.

– Томас… – начала Анна, только было уже поздно, и, кажется, она это поняла.

Пояс мой оттягивали Плакальщицы. Это была пара искусно выделанных коротких мечей, которую я снял с мёртвого полковника после Абингонской битвы. Я нарёк их Пощадой и Укоризной. И в отряде у меня не понаслышке знали, что вытворяют эти Плакальщицы у меня в руках.

– Не дело это – служанок насиловать, нехорошо, – произнёс Чёрный Билли. Потом пихнул локтем соседа: – Скажи, Григ?

Григ хмыкнул, но промолчал.

Он, Григ, был не особенно разговорчив.

– Ради Госпожи нашей, – промямлил Брак, переминаясь с ноги на ногу по пропитанным пивом опилкам, покуда Дюк неотрывно глядел на меня. – Мы ведь просто повеселиться немного хотели, только и всего.

– Так чего же у неё вид такой невесёлый? – спросил я.

Дюк увидел, как я указал на девушку, увидел, что взгляд мой от него оторвался, и улучил момент. Я этого ждал, даром что надеялся – у Дюка достанет ума такого не делать. Он, Дюк, был быстр, а ещё свиреп, но никак нельзя было сказать, что умён.

Он ринулся ко мне, вынимая из-за пояса длинный нож. Я присел, развернулся, одним движением выхватил из ножен Укоризну и наотмашь полоснул клинком ему по горлу. Брызнула красная пена, изо рта у Дюка с бульканьем посыпались проклятья.

Я почувствовал, что на меня смотрит Билли Байстрюк.

– Красиво, чёрт возьми, – проговорил он ещё по-детски тонким голосом и осушил кружку до дна.

– Ебать, – охнул Брак.