Костяной капеллан

– Есть, – отчеканила Анна и встала. Вслед за Анной через некоторое время вышел и Йохан.

Тётушка задержала меня своим цепким, как стальной капкан, взглядом.

– С этой сраной харчевни, – тихонько сказала она, – и медяка было не выручить, ты это прекрасно знаешь. Где-то у тебя припрятано серебро, Томас Благ, и не пытайся меня в этом разубедить. Братец твой, может, и дурак, только я-то не дура. Там, откуда эти деньги, есть ведь ещё?

– Это уже моё дело, – ответил я.

– Так если у тебя есть накопления, и если ты хочешь помочь всем этим несчастным, тогда просто потрать на это свои сраные деньги, – прошипела Энейд.

Сказать по правде, там, за стеной, было вдоволь золота, чтобы кормить мои улицы в течение года и более, но Энейд это касалось не больше, чем Йохана. Если я начну тратить золото, рано или поздно придётся отвечать, откуда оно у меня взялось, а рисковать я не хотел. Так что о нём должен знать только я один.

– Больше у меня и нету. А если бы и были, что делать, когда закончатся? Если начну кормить людей, а они попадут от меня в зависимость, так мне придётся как-то и дальше их кормить, а это уже не прокатит.

Надо дать им работу, а не подачку, а для этого мне нужен доход. Как ты и сказала, поборы взимать не выйдет, так что нужно мне вернуть своё дело. И я, чёрт возьми, пойду и верну.

Остаток дня Энейд со мной не разговаривала, даже когда я послал Котелка купить для неё шерстяное платье взамен монашеской рясы. Платье было, конечно, ношеное, но новую одежду пошить для неё по мерке ещё успеется.

Я был рад, когда стемнело и мы, то есть я, Анна, Йохан, а также сэр Эланд, Лука Жирный, Билл Баба и ещё пятеро надели латы. Билл, похоже единственный из старого отряда Йохана, собирался отправиться с нами, но это меня вполне устраивало.

– Пока мы не вернёмся, тётушка моя будет тут за старшую, – сказал я остальным. – Пить запрещаю. Мне нужно, чтобы харчевня охранялась, и охранялась со всею бдительностью.

Ясно?

Мои слова были встречены кивками и бормотанием, и наша десятка через новую дверь выступила на улицу. На весь отряд было только четыре коня, да и на них до конца пути не доехать. Мы двинулись пешком. К этому времени темень уже совсем сгустилась, и, когда одолели мы подъём, у свечника было уже закрыто. На подворье было хоть глаз выколи, только одинокий фонарь болтался над дверью постоялого двора.

– Как поступим? – спросила меня Анна.