Костяной капеллан

И раз Анна сказала, что желает принять постриг, то уж придётся её впустить вместе со свидетелями. По обычаю, предполагалось, что свидетели тоже будут женщинами, однако ничто не запрещало выступать в этом качестве и мужчинам, и Анна об этом знала. Я, разумеется, тоже. Стражницы неохотно раздвинули алебарды и впустили нас в ворота.

– Вам надо будет явиться к матери-настоятельнице, – окликнула нас одна из них. – А к ней попасть не так-то легко.

К счастью, нужды в этом и не было. Пройдя в ворота, мы оказались на широком дворе с овощными грядками и плодовыми деревьями перед серой громадиной самой обители, а посреди двора в грязи стояла на коленях тётушка Энейд.

Я спешился, передал поводья Луке – он всё так же восседал в седле, будто мешок с репой. Подошёл к тётушке, а та уже подняла свою клюку и медленно, с видимой болью встала на ноги. Полы своего серого одеяния она подоткнула за пояс, чтобы совсем уж их не замызгать, и голые колени были все в земле. Тётушка оперлась на клюку и взглянула на меня. Я всмотрелся в её левый глаз, синий и постоянно моргающий, стараясь не глядеть на кожаную заплатку, покрывающую недостающий правый.

– Здравствуй, тётя, – сказал я.

Она вздохнула, надув щёки. Это была грузная женщина лет шестидесяти, коротко стриженая и кривая на один глаз, да к тому же хромая – неправильно срослась сломанная когда-то лодыжка.

– Ты одет как капеллан, Томас, – коснулась она моей сутаны с капюшоном.

– Так я капеллан и есть, – ответил я. – А ты, как я посмотрю, теперь монахиня.

– Я – толстая старуха, которую заставили полоть грядки с овощами, потому что матушка-отстоятельница шуток не понимает! Как там на войне?

Я ощутил, что она мысленно меня исследует, ищет признаки переживания, которого я начисто лишён. Боевого шока. Знал я, что Йохан, к примеру, его испытал, и Котелок, и даже, наверное, Анна, насколько мне известно. А я – нет.

– Вернулся вот, хвала Госпоже нашей, – сказал я. – Вот это – Анна Кровавая, а Луку ты, надо думать, помнишь.

Энейд поздоровалась с каждым коротким кивком.

– Вот и славно. Ты, конечно, хочешь знать, что же случилось.

– Ясное дело, хочу, – согласился я. – Хочу знать, кто все эти люди, которые присвоили моё хозяйство. Хочу знать, с кем это нам пришлось драться, чтобы вчера ночью отбить «Руки кожевника».

Энейд снова вздохнула.

– Кануло всё к чертям, Томас. Вот как вы с Йоханом и с другими ребятами ушли на войну, так и кануло. Альфрида, бедного, в реке нашли.