Костяной капеллан

К тому же, Эланд в краденых доспехах смотрелся вполне внушительно.

Мы вошли в харчевню. Надежда увидеть Альфрида, тётушку Энейд или хоть какое-нибудь знакомое лицо иссякла, как только за нами захлопнулась дверь. Из-за наполовину заколоченных окон в помещении было сумрачно, только пара-тройка фонарей кое-как рассеивала темноту. Камин был не топлен, хотя к вечеру стало довольно зябко. Из-за прилавка вынырнул какой-то человек – и побледнел, встретившись со мною взглядом.

– Кто ты, мать твою, такой? – спросил я мягко и негромко.

Над прилавком висел большой латунный корабельный колокол – когда-то давно достался он мне от некоего моряка с торгового судна, – и вот человек, стоящий за моим прилавком, подпрыгнул и с силой дёрнул за верёвку – поднял такой звон, что всех богов перебудило бы. Йохан сорвался мгновенно. Схватил стул и швырнул им через прилавок прямо в морду незнакомцу. Тот свалился, изрыгая проклятия и колотя бутылки и стаканы. Дверь за его спиной отворилась, и в комнату вломились шестеро мордоворотов с ножами и дубинами.

Мы выхватили клинки, а Анна Кровавая сунула два пальца в рот и пронзительно свистнула. Входная дверь распахнулась – Лука Жирный возглавил первую атаку, и через миг за нами было уже девятнадцать человек. Шестеро чужаков замерли, ошалело глядя, как мой отряд их окружает. Я шагнул вперёд.

– Меня зовут Томас Благ, и вы находитесь в моей, вашу мать, харчевне.

– Я Дондас Альман, – ответил один из них, – и теперь харчевня моя.

Я окинул взглядом его людей, затем с великой осторожностью повернулся и взглянул на своих. Убедившись, что сполна завладел его вниманием, я улыбнулся.

– Считать, что ли, не умеешь? Харчевня – моя.

– У меня связи, – произнёс он, и его слова слишком походили на угрозу. – У меня связи с влиятельными людьми.

– Мы и сами, мать твою, влиятельные люди! – взревел Йохан. – Мы – Благочестивые, и мы вернулись домой!

Глава пятая

У Дондаса Альмана и его ребят хватило ума не вступать с нами в поножовщину.

Выперли мы их на улицу, а потом Лука Жирный взял с полдесятка парней и вышвырнул из подсобки всё ихнее барахло вслед за ними.

– Тут ещё позади есть конный двор, – сказал я Луке. – Уведите-ка лошадей с дороги, покуда не стемнело, почистите да задайте им корму.

Так он и сделал, а я присел за стойкой со стаканчиком браги и оглядел своё заведение. Благочестивые. С начала войны не слыхал я этого прозвища.