Cон цивилизации

Только Клэб мог легко замолкать на самых интересных местах, и именно такого отвратительного рассказчика судьба подсунула мне в качестве товарища в этом богом забытом месте.

– Кто явился? – мое нетерпение перерастало всякие пределы.

– Да, по большому счету никто не явился. Все действующие лица этой злой комедии и так уже были здесь! – на лице Клэба теперь читалось раздражение, постепенно переходящее в безразличие. – Короче вот, что я тебе скажу, Макс, – он уселся рядом и нервно закурил, – когда мы поняли, что не они будут похожи на нас, а мы на них, было уже поздно…

***

– Так что-произошло-то!? – мне показалось, что я практически кричу на него, так сильно зазвенело в ушах эхо собственного голоса.

Но Клэб, не только не удосужил меня ответом, а со свойской ему непринужденностью человека вульгарного и непосредственного легко переключился на другую тему. Меня сильно разозлила эта его манера общения, поскольку в тот момент я ещё не догадывался, что подобными отступлениями собеседник готовит благоприятную почву для своего великого откровения, с разных сторон подводя рассказ к ошеломляющему финалу.

– А теперь подумай вот о чем, – он лениво растянулся на своей койке расслабленно прикрыв глаза и отправляя в темноту сизые клубы дыма, – и учти, то, что я сейчас скажу, между прочим, не какая-то дурацкая гипотеза из двадцать первого века, а вполне себе современная медицинская догма! – Клэб закинул одну руку за голову так, что стала видна его волосатая подмышка и, устремив взгляд полный меланхолии в потолок камеры, вновь принял свой нарочито философский вид: – Человек, всегда был существом иррациональным, поэтому абсолютно все, что удалось нам выдумать гениального накрепко связано с интуицией! Ты согласен с этим утверждением, Макс?

Он вперился в меня так, будто от одного моего ответа зависела судьба его рассказа.

Впрочем, у меня не было причин возражать. Я покорно кивнул, и он, оглядев меня снисходительно, продолжил оглашать свою великую тайну современности.

– Итак, согласно этой догме, достижения писателей, деятелей искусства, учёных и прочил людей не тривиальных по своей натуре, следует относить не к каким-то там логическим умозаключениям, как принято было считать раньше, а к совершенно непредсказуемым, хаотичным интуитивным прозрениям! Ты помнишь, как придумали таблицу химических элементов, или формулу бензола, пенициллин, или в конце концов закон тяготения? – Клэб смотрел на меня настойчиво и пронзительно.