Вам хорошо, прекрасная маркиза?

Но хотя бы мог выйти на резное крыльцо и поднять бровь, чтобы как-то отреагировать на мое появление. Ничего другого, тем более помпезного, я и не ждала. Вместо этого Мишаня выудил мой чемодан из багажника и поставил его на заснеженные ступеньки крыльца.

– Гостевые комнаты на втором этаже, – бросил он, залез обратно в машину и уехал в сторону строения, напоминающего гараж.

Обходительные здесь люди! Гостеприимные, однако.

– Ничего, Катюша, прорвемся, – процитировал неизвестного мне героя Заславский и пошел в дом.

Тащить чемодан, разумеется, пришлось мне самой.

А такое на первый взгляд богатое поместье! Не абы какие шесть соток, а настоящий господский рай: луга, поля, по кромке леса – озеро. И все в снегу. Только крепостных не хватало, обрабатывающих пахотные земли. Впрочем, за них всех, как поняла, отдуваться придется мне. А я-то собиралась покорять аборигенов неземной красотой и дизайнерскими нарядами! Ау, люди, где вы?

– Как-то пустынно у них, Катерина, – сказал Заславский, заходя в просторные сени.

Холл, он же сени, был обставлен добротной деревянной мебелью, судя по всему, сделанной на заказ. Лавки, покрытые бархатистыми коврами ручной работы, стояли вдоль стен, чередуясь между небольшими шкафами с филенчатыми украшениями. Посредине холла стоял круглый дубовый стол, увенчанный вазой с цветами. Мы присели с Заславским на лавку и переглянулись.

– Должна же здесь быть кухня, – глубокомысленно заметил Заславский и встал.

Он принялся ходить, поочередно открывая двери, ведущие из холла в другие помещения, и принюхиваться к ароматным запахам.

– Или я потерял нюх, – заявил он через пять минут напряженного поиска, – или они здесь не едят!

Лишнее подтверждение тому, что нас не ждали.

Что ж, мы с ним наемные работники всего лишь. Но неужели готовить придется мне?! А Заславскому что, нужно будет встать у входа и открывать дверь посторонним? Хорошенькое дело, вернее, в хорошенькое дельце втянул нас Давыдов!

– Все в порядке, Агнесс? – поинтересовался Заславский, глядя на мое удрученное тяжелыми думами лицо.

– Угу, – угукнула я. – Мне кажется, что у нас были времена и похуже.