Старая блесна

Но даже от земляков такое чмо не могло дождаться сочувствия и поддержки. Армейские порядки жестоки, здесь нет места бабушкиным слюням. Впрочем, как и в любом гражданском месте. Что бы там не твердили про «толерантность», а закон джунглей никто не отменял. Потому всегда и везде выживает сильнейший. Особенно это касается представителей сильного пола.

Призвался Саша весной. Попал в мотострелковую часть на Дальнем Востоке. После присяги и недолгого обучения определили его в экипаж БТР пулемётчиком.

Как-то ранней осенью на полевых учениях экипаж Кабана закинули в несусветную глушь Приморья.

Там на своём бэтээре-вездеходе они обеспечивали транспортную связь военных связистов. Мотались через лесную чащу между авторадиостанциями, разбросанными по разным точкам.

Однажды, продираясь сквозь болотистую местность, БТР завяз в грязи. Помощь пришлось ждать долго. От вынужденного безделья Сашкины сослуживцы по обыкновению начали над бедолагой измываться. Заставили его встать на карачки и изображать свинью:

– Кабан, ты же кабан! Рой рылом землю, ищи жёлуди!.

.

А жёлуди искать было не надо. В дубняке, где они застряли, весь верхний слой почвы на метр, а то и больше, состоял из слежавшихся упавших орехов.

Безропотный Кабан, под весёлый смех двух солдатиков, ползал по влажной земле на коленках, рыхля её носом и хрюкая.

Веселье продолжалось долго. Уже вечерело, а потерявшие совесть бойцы даже не думали заканчивать сомнительное развлечение.

Но вдруг раздался треск ломающихся кустов, и через секунду один из развесёлых вояк, как тряпичная кукла, подлетел высоко в воздух.

Второй, быстро оправившись от шока, запрыгнул на ближайший дубок. И вовремя, потому что спустя миг, в полуметре от его поджатых ног, словно ураган или скорый поезд, пронёсся дикий кабан-секач. Разъярённый зверь был огромен.

Перепуганный вусмерть солдатик продолжал карабкаться по дубовому стволу выше. А взбешённый секач, сменив тактику, остервенело стал таранить дерево и драть длинными жёлтыми клыками.

От тряски парня на дубке бросало из стороны в сторону. Но больше в ужас приводило другое. Не очень толстый ствол уже разлетался на щепки от неистовых ударов кабаньих клыков-бивней. От безысходности обезумевший от страха воин сначала заскулил по-собачьи, а потом завыл в голос.

Вскоре искромсанный дубок начал крениться. Солдат попытался перескочить на соседнее дерево, но куда там. Человек – не бурундук и не белка, эдакие кульбиты ему не под силу.