Баржа обречённых

Все время, пока остальные освобождались от ошейников, он невозмутимо наблюдал за полицейскими, широко расставив ноги и скрестив на груди руки. Выдержав долгую паузу достоинства, Шак бросил надменный взгляд на капрала, затем, словно ожидая особого приглашения, недовольно нахмурил брови. Потрогав замок на ошейнике, подергав дуги, и, наконец не вытерпев, он нервно выкрикнул:

– Мне уже надоел этот галстук! Я долго буду ждать?!

Но капрал Харрис будто и не слышал его вовсе – пнул ногой корзину, почесал пистолетом вспотевший нос и, обернувшись к помощнику, спросил:

– Джон, мне нужно успеть к полуденному ланчу – жене обещал.

– Как можно, сэр! – подыгрывая капралу и не замечая направившегося к трапу Шака, подмигнул полицейский Джон. – Если не считаться с перерасходом топлива, то на предельных оборотах мы доплывем даже раньше, чем ваша жена успеет поставить эрзац-брикет в максиволновку.

– О каком перерасходе речь, если дело в обещании жене? – назидательно заметил капрал. – Жен нельзя заставлять ждать, иначе впредь с максиволновкой придется управляться самому.

– Это уж точно, сэр! – хмыкнул Джон и рывком потянул канат, удерживающий трап.

Шак на секунду опешил, затем бросился к борту, пытаясь поймать зависшие в воздухе доски перекладины.

– Стой! Ты забыл снять мою удавку! Забери свой чертов галстук, ублюдок!

– А это ты, Шак? – будто впервые заметив, удивился капрал. – Это ты об ошейнике? Оставь его себе. Или мой подарок тебе не по нраву?

Полицейский Джон торопливо сбросил с кормы трос, дернул рычаг, и буксир рванул вперед, обгоняя баржу.

– Остановись! – завопил Шак, почувствовав на шее сжимающуюся хватку. – Брось мне активатор, ты, выродок суррогатной стаи!

– Зачем он тебе?! – выкрикнул в мегафон капрал. – Метью говорил, что ты можешь управиться и без активатора! Давай, Шак, покажи им всем, какой ты могучий!

Буксир описал вокруг баржи круг и, выплюнув облако дыма, помчался в сторону берега.

– Веселого плавания, отбросы! – долетело последнее пожелание капрала Харриса, прерываемое квакающими приступами смеха.

Перебежавший на корму в погоне за ускользающим сигналом Шак вдруг застыл, вцепившись в стальные дуги ошейника. Хрипя, он тщетно пытался их разогнуть, протиснув под них пальцы. На мощной шее вздулись вены, лицо налилось кровью, глаза выкатились в жуткой гримасе, глухо заскрипели обнажившиеся зубы, но все усилия оказались напрасны.