Баржа обречённых

Не искушайте меня отправить вас в плавание, позабыв их снять.

Капрал Харрис поставил рядом с собой стальную корзину.

– Подходим по одному к трапу, переходим ко мне с руками, заложенными за спину и подставляем шею. Эй, Шак, я помню свое обещание! Но не взыщи с меня строго, потому что я большой шутник. С тебя я сниму удавку последним. Ты будешь заложником! Скажи своим приятелям, чтобы они были послушными, когда освободятся от ошейников. Иначе за их дурь придется расплачиваться тебе. А теперь – ты первый! – капрал указал на стоявшего ближе остальных Святошу Джо.

Священник вздрогнул, затем, засеменив, направился к трапу. Пройдя по узкой, раскачивающейся перекладине, он послушно подставил шею. Ошейник под активатором пикнул, разблокировался и упал в руку капралу Харрису.

– Отныне у тебя будет много времени для молитв! – дал ему последнее напутствие капрал, швырнув ошейник в корзину. – Следующий!

Отчужденные приближались по одному к краю баржи, проходили по трапу к борту буксира, подставляли шею, и снова возвращались на баржу уже без удавки.

И каждому капрал Харрис считал необходимым сказать последнее слово. Взглянув на ухмыляющуюся физиономию Хали, украшенную гноящимися влажными язвами, он гадливо передернулся и произнес:

– Ну и рожа! Желаю, чтоб ты сдох первым!

Но бросив мимолетный взгляд на подступившую сгорбленную и тощую фигуру Сида, неуверенно раскачивающуюся на перекладине, капрал скорбно заметил:

– Хотя и без вероятностных прогнозов очевидно, что первым сдохнешь ты.

Когда дошла очередь до Гая, он подошел к трапу, расставил для равновесия руки в стороны, осторожно ступил на качнувшуюся доску и сделал пять неуверенных шагов. Всего в метре под ним отражалось солнце в воде цвета мутного синего стекла. Остановившись на краю, Гай замер, вытянул шею и заложил руки за спину, как того требовал капрал Харрис.

– У тебя глаза как у одного прокаженного, – осмотрел его с головы до ног капрал. – Видел я как-то такого за перевалом, когда нагрянули с облавой в их катакомбы.

Все пытался меня разжалобить. А как только я отвернулся, так он вцепился мне в горло. Все вы одинаковые. И сдохнете как прокаженные, пожирая друг друга. Давай ошейник!

– Я не каннибал, – тихо возразил Гай, подставляя шею.

Всего-то делов? Так станешь! – расхохотался капрал, грохнув металлом о корзину. – Следующий!

Наконец на барже с удавкой на шее остался один лишь Шак.