Стеклянная шестерёнка

Гай ожидал, что услышит недовольный окрик Вильямсона, едва переступит порог, но тот сидел за столом и смотрел в стену. Казалось, он даже не заметил опоздание детектива. Как позже выяснилось, Вильямсон пребывал в таком состоянии со вчерашнего дня, а Эдельхейта вызвала Инес от имени отца.

– Мистер Вильямсон, вы никак заболели? – то ли с вежливостью, то ли с иронией спросил Эдельхейт.

На столе рядом с Вильямсоном стояли бокал вина, стакан воды, и пузырёк с успокоительными каплями.

«Наверняка принесла Инес».

Когда фабричный магнат не ответил, а продолжал смотреть в пустоту, Эдельхейт склонился над ним и позвал снова:

– Мистер Виль…

– Вы верите в призраков? – внезапно спросил Вильямсон, не отрываясь от созерцания невидимой точки на обоях.

– Я? Кхем. Мистер Бонс был бы счастлив услышать это от вас, а я человек практичный. Мой ответ «нет». Но чем обусловлен вопрос?

Вильямсон махнул рукой на распахнутый сейф, который не так давно показывал Эдельхейту.

– Снова вскрытый сейф и даже без взрывов. Хм, пропали несколько пачек банкнот и… полагаю, папка с документами? – беспечно уточнил Эдельхейт, но Вильямсон не ответил. – Дайте угадаю, там был ваш чертёж?

– Это не смешно, сэр! – наконец встрепенулся Вильямсон, но его лицо скорее выражало великий испуг и тревогу, чем гнев. – Чертёж… этот чертёж… это работа всей моей жизни! Верните его, Эдельхейт, верните!

– Если бы чертёж забрали просто заодно с деньгами, вы бы не спросили про призраков.

Это не было вопросом. Разноцветные глаза Гая магически смотрели в метущиеся зрачки Вильямсона. Магнат судорожно нашарил на столе первый попавшийся напиток. К счастью, это оказалась вода с лекарством.

– Вор оставил знак. Подпись, – наконец произнёс Вильямсон после внушительно глотка.

Он указал на клочок бумаги на полу, который Эдельхейт сначала принял за разбросанные после ограбления бумаги Вильямсона. На клочке вычерчен круг с треугольником внутри, у которого отсутствовало основание. Подобные знаки оставляют мастера на своих изделиях. Например, знак на чертежах Вильямсона очень напоминал этот, и всё же был другим.

Эдельхейт взял из открытого сейфа транспортир.