Повелитель снов

А двойного гражданства их законодательство не предусматривает.

– Во что оценивается наследство?

– В четверть национального дохода Нигерии.

– Париж стоит мессы. Он стал миллионером?

– Мультимиллионером. Миллионами исчисляется ежегодная рента. Но, чтобы получать хороший доход, нужно жить в Нигерии и всем этим заниматься. Воруют. Да и поборы… Коррупция. К тому же, как он рассказывал, в том бизнесе много «побочного»…

– Контрабанда оружия? Алмазов? Поставка наемников?

– Мне папа ничего такого не говорил. – Лицо Ани сделалось жестким.

 – Просто был озабочен тем, как идут дела. И хотел продать все. И вел уже переговоры, это я знаю.

– В Нигерии он часто бывал?

– Один раз. Когда получал гражданство и вступал в права наследства.

– А в Бактрию как попал? Ты привезла?

– Нет. Скорее это я с ним увязалась. Все-таки город пусть и не очень счастливого, но детства. А папа Дэвид, еще когда был моряком, увлекся коллекционированием разных редкостей. В основном монет. Потом это стало даже больше чем увлечением.

Страстью. И когда появились деньги, папа занялся этим серьезно.

– Нумизматикой?

– Ну не только… Скорее антиквариатом.

Антиквариат. Второй в мире, после оборота наркотиков, теневой бизнес. Мое благодушие постепенно исчезало. По крайней мере, тревогу девушки я понимал. У папы Дэниэлса было по меньшей мере две причины, чтобы пропасть безвозвратно. И – насовсем.

Глава 17

Ане я этого говорить не стал.

– Папа стал много читать: о предметах старины, но преимущественно о монетах, медалях, знаках оплаты… И даже участвовать в аукционах.

Понятно, через маклеров. Из Аделаиды он не выезжал. Наверное, путешествия у него ассоциировались с работой. А потому по натуре он стал домосед.

– Как он в Бактрию выбрался, домосед?

– Ему пришло письмо. По электронике. В котором предлагалось купить чрезвычайно редкую и дорогую монету. Но он уже тогда заявил, что цена – ничто по сравнению с редкостью. И реальной стоимостью. Он просто загорелся! Две подобные есть в музеях, но не такие.

Эта – уникум. Не монета даже – медальон, знак особой жреческой власти какого-то забытого теперь культа. Отлитая из самородного сплава золота и серебра в единственном экземпляре. Кто-то предлагал ее частным порядком. И оплату просил наличными.

– Велик ли гонорар?

– Триста пятьдесят тысяч американских долларов.

– А реальная стоимость?

– Папа не говорил, но я справлялась через Интернет… Она может стоить в десять раз больше. Это если по-скромному.