Зимопись. Путь домой. Веди

Пусть мы со стороны будем казаться тремя воинами – мускулистым парнем в расцвете сил, воинственной амазонкой, которая издали тоже сойдет за крепкого юношу, и юным воином-подростком, чей пол в мужской одежде тоже воспримется однозначно. К трем вооруженным парням сунется не каждый.

Еще я поменялся с Арканом перевязью меча. Моя прежняя перевязь крепилась к поясу-портупее, составляя единое целое, и была удобнее на марше, верхом и в бою, а новая представляла из себя длинную ременную петлю и одевалась через голову.

Меч в ножнах при этом просто болтался на боку, но его можно было перевесить на другую сторону или откинуть за спину.

Замену Ева видела, ее мои действия не заинтересовали. А зря. Недавняя схватка навела на одну мысль. Я решил опробовать пришедшую на ум идею. Дождусь, когда вновь понадобятся дрова, и потренируюсь.

Елка так и стояла с мылом в руках.

– Раздевайся, – сказал я ей.

Она бросила мыло на землю, быстро стянула мешок-рубаху через голову и застыла, глядя в сторону.

По глазам вновь ударило обезображенной грудью. Я отвернулся, тоже разделся и, подняв мыло, повел Елку в воду.

– Мыться. Вот так. – Войдя в речку по пояс, я показал на себе.

Лицо Елки осталось неподвижным, в глазах мелькнул испуг. Кожа пошла пупырышками. Похоже, убегайцы к воде Елку не пускали. Течение и холод страшили ее, но ослушаться меня она не смела.

– Мойся! – Я взял ее руки в свои стал тереть ими ее кожу.

Безвольно водимые мной маленькие ладони постепенно обретали собственную волю.

Я тер ими лицо Елки, шею, плечи, бока, живот, бедра, не касаясь только мест, где раньше была красивая грудь. Дотронуться до уродливых ран было выше моих сил.

Елка закрыла глаза и поддавалась моим усилиям, действуя синхронно, при этом переставая двигаться, как только мои руки ее отпускали. Кажется, ей нравилось то, что я делаю. Она с радостной готовностью отдавалась моим рукам и смиренно замирала, когда я отстранялся. Взгляд по-прежнему оставался пустым.

Ева наблюдала за нами. Я протянул Елке мыло:

– Теперь намылься. Быстрее, время идет.

Елка приложила обмылок к животу, он выскользнул из нетвердо державшей руки и исчез в воде.

Я шумно выдохнул и мысленно посчитал до пяти, чтобы не ляпнуть лишнего. Мало мне было одного большого ребенка – не понимавшей очевидных вещей здоровенной Евы – и нате вам, теперь у меня их два.

– Мясо подгорает, – сообщила Ева.