Повстанец

Повстанец

Александр Уваров

Экспансия расы захватчиков натолкнулась на сопротивление небольшого народа отдалённой планеты. Их борьба была обречена на провал, но в войну вмешалась третья сила…

Повстанец

Александр Уваров

© Александр Уваров, 2019

ISBN 978-5-0050-6612-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЧАСТЬ 1. ОБРЕЧЁННЫЕ

Цвет заката был тёмно-синий.

Синие тени бежали по зелёному небу, тени росли.

Синий плащ подступающей ночи укутывал небо.

Красные тучи с боками в размашистых оранжевых полосах ползли почти по самой земле, будто ящерицы песчаного побережья; сонные, медлительные ящерицы с раздувшимися боками. Тучи припадали к земле, прижимались к жёлтым холмам и белым цветущим рощам. Тучи превращались в тяжёлый, густой, непроглядный вечерний туман.

Только на короткое время, едва только вспыхнули факелы у Храма Прощения, и серебристый искрящийся свет их отогнал подступивший сумрак, стало немного светлее.

Но лишь немного, и на короткое время.

Старый Энко поднёс ладони к губам и подышал на них.

– Влажно, – прошептал он. – Здесь рядом океан. Совсем близко.

Энко встал и подошёл к молодому ученику, что стоял у ступеней лестницы, ведущей к нижней площадке Храма.

– Холодно, – сказал Энко.

Каэ подошёл к колонне, встал на ступеньку и, подтянувшись, схватился за закреплённый в древнем платиновом держателе факел.

– Не надо, – остановил его Энко.

Каэ замер.

Повернул голову, он с удивлением смотрел на служителя Храма, словно желая удостовериться в том, что он, ученик Храма Прощения, Каэ Денкис, правильно понял своего учителя.

– Да, так, – подтвердил Энко.

– Факел согреет, – не слишком уверенно произнёс Каэ.

Не слишком уверенно – не потому, что сомневался в храмовом факеле (нет, его огонь никогда не подводил!), а, скорее, потому, что только сейчас он понял, что поведение учителя сегодня не такое, как обычно.

Долгие паузы между словами, замкнутость, странная отрешённость от всего, даже от общения с учеником, некоторая путаность речи (или, быть может, сознательная её незавершённость?), застывающий в гипнотической неподвижности взгляд, нарочито замедленные жесты – всё это было необычным для учителя Энко, обычно такого живого, подвижного, вовлечённого в беседу с учениками.