Зимопись. Путь домой. Буки

Впрочем, раз уж я здесь считаюсь чертом, то черт ей, ангелу, к сожалению, брат. Если понадобится, она это исправит, благо, возможности появились. Например, случись царице погибнуть в экспедиции, в ее смерти можно обвинить затесавшегося в отряд черта. Одним выстрелом – двух зайцев. И приставка «заместитель» больше не будет мешать в дальнейших играх с архисестриссой и Советом для еще большего упрочения власти.

Ну и мысли. Плохо, что в них нет ничего, что не могло быть правдой.

Я постарался отвлечься.

– Мы, вообще, планируем возвращаться?

Царица покосилась на меня:

– Что навело тебя на столь дикую мысль?

– Не понимаю, почему лошадей и лагерь бросили без присмотра.

Глава 5. Переправа

– После нашего ухода шатры и лошадей уберут, для этого придут специально вызванные люди. Не нужно, чтобы кто-нибудь узнал, что там происходило. Для тех, кто будет наводить порядок, это был просто лагерь царберов, которые ушли на тренировку или на особое задание. Никаких мыслей о том, на какое задание они ушли, ни у кого возникать не должно, и тем более не должно возникнуть никаких глупых слухов.

– А как отсутствие правительницы объяснят народу?

– Не надо думать о том, что тебя не касается.

Разговор прекратился – мы подходили к заливу. Открылась причина, зачем мы пришли сюда. На берегу, скрытый от чужих глаз, между деревьев стоял вытащенный на траву корабль. Точнее, челн, как говорят за рекой, а челн был именно оттуда – торговый, напомнивший мне незабвенный «Тазик», только без мачты и загнутых деревянных коньков спереди и сзади.

Мачта и коньки прежде были, но их зачем-то срубили – даже с расстояния виднелись следы недавней работы топора.

Передовые части отряда, растянувшегося почти на километр, уже спустились к кораблю, где навстречу им вышел охранник. Это был не царбер, а какой-то войник, причем из семьи, где даже войника могли приодеть в чудесные доспехи – их изящество и красота отмечались издалека. Наверное, это не войник, а какой-нибудь царевич – на принца стражник не походил возрастом, напрямую говорившим о зрелости.

И почему «стражник»? Скорее, хранитель корабля – великого чуда света для этой стороны реки. Царберы обращались к стражу-хранителю с почтением, он принимал их отношение как должное и показывал что-то сложенное рядом с кормой. Это оказались крепкие шесты, которыми царберы, навалившись как рычагами, мелкими толчками сдвинули корабль в воду.

Стражник-хранитель нашел взглядом царицу и направился в нашу с ней сторону.