Ольф. Книга первая

В суд она, как твердо сказала, не пойдет, но нам все рассказала.

– И? – не выдержал я.

– Она домой шла, когда к обочине подъехал твой боров на джипе с глухой тонировкой по кругу. Она – в сторону, а из приотворившейся дверцы джипа щеночек выскакивает – махонький… Тявкает весело и жалобно. И вдаль несется, прямо к проезжей части. Какое девичье сердце устоит, чтоб не помочь – поймать и вернуть хозяину? А тот по кумполу твою девицу, и ходу.

Помолчали. Игореха встал, собираясь уходить. Я тихо выдал:

– Выходит, не зря я его?.

Не хотелось считать себя убийцей, пусть даже убийство было непредумышленным. Другое дело – избавить мир от несусветного мерзавца, от чудища в человечьем обличье. Камень на душе сразу сжался, обернутый шагреневой кожей самоуспокоения. Из неподъемной горы он превратился в булыжничек, которым разве что ногу отдавить. Да, сказано «не убий», но еще раньше в том же тексте провозглашено «око за око». Жирный подонок собирался меня убить, а я успел первым. Под какую заповедь подпадает самозащита и действия в состоянии аффекта?

Игореха усмехнулся:

– Не зря? В смысле, что сволочь такую? Ясно, тоже щеночка жаль.

Второй стороны?! А мне не жаль. Как говорил известный киногерой «На его месте должен был быть я».

– Зачем девчонке врать?

Игореха удивился:

– Когда прижали к стенке, многие врут. Если бы не врали, ты бы здесь не отсиживался.

Не поспоришь. К тому же память, поскрипев, кое-что выдала.

«Я не думала…», говорила тогда девчонка Вадиму, на что он резонно ответил: «А надо было. Думать, знаешь ли, вообще полезно». – «Я же только…» – «Продинамить хотела?..»

Соглашусь, с учетом того разговора щеночек выглядит не так убедительно.

Игореха вынул из кармана и протянул мне мобильный телефон:

– Для экстренной связи. Зарегистрирован на одного из наших, запрядьевских. Если что…

– Например?

– Ну… Костры там опять посреди ночи… Знаешь ведь, лесной пожар – не шутка.

– Да. Пожар. Понимаю.

Перед глазами – парни с хворостинами. Ярость на лицах. На языке и в жестах – желание содрать кожу и поджаривать на вертеле, откусывая помаленьку. Среди них – Игореха, явно не посторонний на том «празднике жизни». Интересно узнать, которая из ночных жриц свила гнездышко в непробиваемом сердце приятеля. Я следил за ним тогда: никаких имен он не выкрикивал, ни за кем конкретно не гнался.