Хеймдалль

Он тоже присел на скамью, понурив голову, и, чуть помедлив, ответил:

– Мать поддакивает отцу не только потому, что он хозяин и довольно-таки тяжелый человек, просто у нее на руках умерли мои братья. Я ведь один остался. Отец же боится, как бы я не опозорил наш дом, ведь каждый сосед знает какой я… ну ты понял.

– Какой?

– Ну… что значит какой? Не притворяйся, будто ты не знаешь! Такой вот! Мечами не жонглирую, скача по веслам идущего корабля. Плаваю хуже всех, как куропатка… никто не забудет эту историю.

– Что за история?

Хродмар глубоко вздохнул:

– Смеяться будешь?

– Не буду.

– Да знаю, что не будешь, иначе не рассказывал бы, тебя вообще невозможно рассмешить. В общем, как-то наши собрались и поспорили, кто же во всей округе лучший пловец. Сели в лодки, все как водится, отплыли подальше от берега, нырнули в воду и бросились обратно к берегу…

– И ты оказался последним?

Хродмар умолк, взглянув куда-то в небо, будто заметил муху какую.

– Не томи, свои же, – добавил Ингольв.

– Я не просто отстал от остальных, я так и не добрался до берега. Устал. Стал тонуть. Кто-то поплыл за мной обратно спасать.

– Как так вышло? У тебя ж не руки, а два корабля?

Хродмар понизил голос:

– Да я… в общем, поздно было, а я боюсь воды ночью, когда она вся такая черная, ничего не видно…

Ингольв улыбнулся, но не потому, что его рассмешила неудача Хродмара, дело было в другом: когда Хродмар открыто, без задней мысли, о чем-то рассказывал, в нем проскальзывало его ребячество, забавлявшее Ингольва.

– Ты чего заулыбался вдруг? Тебя только чужая беда потешает, да? Ну ты и говнюк, чтоб тебя!

– Я не хотел тебя оскорбить, я внимательно слушаю. Ты хорошо рассказываешь, – сдержал смех Ингольв.

– Тьфу! Ты, между прочим, первый, с кем я делюсь, имей совесть!

– Ты продолжай-продолжай.

– Да что тут продолжать, вот та же история с яйцом, – от досады махнул рукой Хродмар, – тролль меня как-то за язык потянул, и я поспорил с Бьоргом Свиным рылом, кто быстрей из нас заберется на гору и достанет птичье яйцо, – морда у него, кстати, и вправду мерзкая, просто урод, поверь на слово, а, погоди, ты же видел его! – Ну так вот.

– А зачем спорил?

– Хотел доказать отцу, что я не какая-то девка рабского происхождения. Да потом расползлись слухи, что… ну не мог такой сын родиться у Бранда, видать, я бастард. Унизительно, знаешь ли.