Хеймдалль

Глупо помолчав, Хродмар обратился к Ингольву:

– Я гляжу, ты многое знаешь обо мне, но скажи, зачем что-то знать о человеке, который и вправду в своей никчемной жизни не совершил ни единого подвига?

Ингольв невозмутимо объяснил:

– Потому что мне известно и другое: пройдет время, и ты совершишь подвиг такой величины, что он затмит всех известных нам героев.

Хродмар недоверчиво посмотрел исподлобья на Ингольва, а тот продолжил:

– Подвиг настолько великий, что даже близкие не поверят, а веками позже люди о нем забудут, но будут неосознанно жить в его последствиях, ведь он изменит весь мир.

Хродмар глядел на Ингольва, как на сумасшедшего. Он с самого начала так на него глядел, но после этих слов он воспринимал его «сумасшествие» несколько в ином ключе. После короткой паузы он спросил с недоумением:

– Ты очень красиво и высокопарно выражаешься, даже чересчур, но… это что за подвиг такой, который все забудут? Какой в нем тогда смысл? Где же тут бессмертие? Настоящий подвиг приносит настоящую славу, он подобно молнии на древесном стволе выжигает в памяти след, вот мой дед бессмертен, потому что его все помнят.

– То, что ты назвал «настоящей» славой, скорее «ваша», «людская», что, если о твоем деде завтра никто не вспомнит? То все, – Ингольв развел руками, – его нет, никто даже не задумается: а вот был, мол, наверняка великий кузнец и воин, наверное, звали его Дарри… слава, зависимая от общества, призрачна и она есть причина упадка.

– О Дарри и обо всех остальных великих героях забудут только с наступлением Рагнарёка, вот это и есть упадок.

Ингольв улыбнулся до ушей, и Хродмара смутило выражение его лица, даже слегка напугало, настолько ему не шла эта улыбка, точно чужая, было очевидно, что веселые черты не свойственны и непривычны его лицу.

– И ты абсолютно прав, – с удовольствием подтвердил сказанное Ингольв.

– Не понял.

– Ты прав. Рагнарёк уже наступает.

– Солнце вроде еще светит, – кивнул головой Хродмар в сторону неба. – Должно быть, тебе просто не повезло с норнами[17 - Норны – три женщины наделенные даром определять судьбы мира, людей и богов.], вот и говоришь так.

– Хм, впрочем, как и тебе, – ударил он словом, точно мечом, в самое сердце Хродмара

Его так это задело, что в душе он вознамерился вызвать Ингольва на поединок, но так и не решился в действительности.