Заросли

Пули засвистели, защелкали по камням, брызнули осколки. Впервые Егоркин слышал свист и жужжание таких шмелей и вжался в горячую пыльную землю. Пулемет умолк, Иван выглянул из-за камня. Десантники перебегали, переползали от валуна к валуну. Стыд приглушил страх. Егоркин оглянулся: не видел ли кто, как он вжимался в землю, и заставил себя вскочить и броситься вверх. В левой руке он держал автомат, а правой цеплялся за камни, отталкивался и рвался вперед. Краем глаза он видел, как обогнал одного, другого десантника. Пулемет застучал снова, но Егоркин продолжал, согнувшись, бежать.

Откуда стреляли, он не видел.

– Ложись! Куда прешь, дубина! – рявкнул кто-то.

Иван понял, что это ему, упал и пополз за камень. Он задыхался, руки у него дрожали.

– Очумел?! На пули прешь! – ругнулся Никифоров. Это он кричал.

– Брать-то… надо… – тяжело дышал Егоркин, радуясь, что Костя не заметил его страха.

– Так он тебя скорей возьмет за… Возьмем! Никуда не денется… – Никифоров выглянул из-за камня.

– Гранату не докинуть… Где он засел, сука!

Костя подмигнул Егоркину.

– Смотри, Иван, пчелки эти больно кусаются. Лишний раз поклониться не мешает… Так, ребята пошли. Пора и нам. Давай вон за тот камень, а я туда! И от камня к камню… Стоп! Сиди! Поздно, – ухватил Никифоров за ногу дернувшегося было Ивана. – Сейчас начнет!

Застучал пулемет, резко лопнула граната, и во все стороны засвистели, зашлепали осколки.

– Гранатомет у них… Ну, вперед!

Костя выскочил из-за камня и метнулся к другому.

Егоркин кинулся следом. Метра три они проскочили. Снова застучал пулемет. Вжикнули пули.

– Молодец! – похвалил Костя. – А теперь посмотрим, не видно ли их?

Он высунул из-за камня ствол автомата и выглянул. Автомат дернулся, затрещал, поднимая пыль. Звякнули, запрыгали возле Егоркина пустые гильзы. В ответ совсем близко простучал пулемет, и возле камня, где лежал Никифоров, взметнулись быстрые фонтанчики, такие знакомые по фильмам. Костя подмигнул Егоркину и крикнул:

– Живем! Не робей!

Иван осмелел, выглянул из-за камня.

Под ним у самого края была щель. Вокруг трещало, свистело, хотелось зарыться в землю и лежать не шевелясь. Егоркин сунул в щель ствол автомата и стал осматривать камни возле вершины. Между двух валунов качнулось что-то черное. Иван не сразу понял, что это чалма на голове душмана. Пока не увидел блестящие глаза, смотревшие, казалось, прямо на него. Душман медленно водил торчащей из-за камня трубой с утолщением на конце.