Лисий Хвост. Красный город. Книга четвёртая

– Ты ведь понимаешь, что я хочу сказать тебе, Хару? Проклятье, кажется, я люблю тебя, – не выдержала Лян Се и выпалила последнюю фразу, наподдав при этом по кучке прошлогодних листьев. Они были мокрыми и почерневшими, не имевшими ничего общего с красивыми желтыми и красными листьями осени, которые так излюблены поэтами.

Хару остановился рядом с Лян Се, положил ей руки на плечи и заглянул в глаза. Да, глаза у неё, пожалуй, это единственное, чему могла бы позавидовать любая придворная красотка.

– Лян Се, – проговорил он, тщательно подбирая слова, – мы вместе с тобой через многое прошли, как товарищи по оружию, и я должен быть честен с тобой.

Она дёрнулась, пытаясь робко высвободиться из рук Хару. Тот продолжал:

– Пойми меня правильно. Я не могу ответить тебе тем же, не потому, что не нахожу тебя привлекательной или ты совсем не волнуешь моё сердце. Вовсе нет. Когда я заглядываю вглубь него, то оно говорит мне, что ты мне не безразлична.

Он обнял её, скорее по-дружески и отпустил, хотя она и не пыталась более отстраниться от него. На её глазах блеснули слезы, она легко смахнула их рукой.

– Товарищи по оружию, – повторила она печально, – вот мы кто с тобой.

– Думаю, это совсем не плохо, если вспомнить о том, что изначально я был твоим пленником и ты угрожала мне виселицей, – попытался пошутить Хару.

– Может и стоило вздёрнуть тебя, – не то шутя, не то серьёзно проговорила женщина задумчиво.

– У меня тоже, – согласился с ней Хару.

Они замолчали. Лян Се спросила:

– Давно умерла твоя жена?

– Да, но я часто вижу её во сне, она будто бы и не покинула меня.

– Но это всего лишь сон, а жизнь идёт своим чередом. Если слишком часто и много всматриваться в сны, то можно сойти с ума.

– Совершенно верно. Было время, мне так и казалось, что действительность ускользает от меня, теряет смысл.

– И ты до сих пор любишь её? Постой-ка, Кицунэ, верно?

– Люблю.

– Она была колдуньей?

– Нет, пожалуй. Её отец – оборотень-лис, а мать – дух реки.

– Похоже на сказку.

– Ты сама видела, что делал Шима, и это вовсе не сказка.

Между ними вновь повисла пауза, и они медленно побрели обратно к лагерю.