Лисий хвост. Крепость гремящего ущелья. Книга третья

Правда, большинство из них уже давно покинуло город, а жилища были разграблены ещё в то время, когда остатки имперского гарнизона и высшие чиновники с губернатором во главе бежали, тем не менее, толпа доламывала то, что можно было ещё сломать.

Кое-где эти дома тоже поджигали, и никто не думал о том, что пожар может перекинуться и на другие дома. Конечно же, именно это и произошло. К вечеру второго дня погрома горела уже половина Нандуна. И сама толпа погромщиков, и местные жители спешно бежали из города. Как назло, задул северный ветер, который лишь раздувал огонь.

Горожане бежали на близлежащие холмы, окружавшие город, и оттуда смотрели на то, как горят их дома. Никто не проронил ни слова против Дондо и его способов очищения от скверны. Напротив, люди были воодушевлены, особенно после того как пророк, никогда не покидавший свою паству, сказал им:

– Не горюйте по вашим жилищам! Сегодня сгорает в чистом огне всё прошлое со всеми грехами. Когда пепелище остынет, вы придёте туда и построите новый город, правильный и справедливый.

Кто-то из вас уйдёт в деревню, кто-то последует за мной в поход на восток. Каждый может теперь начать жизнь сначала! Радуйтесь, люди!

V

Хару забылся тревожным сном лишь под утро. Ему снилось зарево огромных пожаров, уничтожающих всё на своём пути. Он задыхался в дыму, прорывался вперёд, пытаясь выбраться из пламени, которое всё догоняло и догоняло его, не отставая ни на шаг. Он бежал по коридорам какого-то замка, давно забытого, оставшегося в другой жизни.

Вдруг он оказался в своих покоях и понял, что это замок Шика.

Кругом толпились какие-то люди, их лица казались знакомыми, но имена давно выветрились из его памяти. Они были встревожены и всё убегали куда-то навстречу огню, пытаясь защитить Хару. Он попробовал остановить их, однако они не слышали его и стремились встретить пламя лицом к лицу. Хару кричал им, хватал за руки. Всё напрасно.

– Ты не спасёшь их, – раздался рядом с ним голос.

Хару в то же мгновение узнал этот голос и обернулся.

Кицунэ стояла в шаге от него, переливаясь серебристым светом. От неё исходила прохлада, и в этой душной атмосфере сна она, казалось, принесла с собой и свежий воздух.

Они обнялись. Хару поцеловал её в губы и словно выпил живительной воды. Огонь и гибнущие товарищи остались где-то позади. Теперь он видел себя вместе с женой на лесной лужайке. С неба смотрела луна, и её призрачный свет озарял лишь небольшой пятачок, на котором стояли они.