Лисий хвост. Крепость гремящего ущелья. Книга третья

На всякий случай он сдвинулся подальше от края, хотя между зубцами имелось небольшое ограждение высотой в локоть.

– Эй, ты что здесь? – раздался над Хару строгий голос.

Мужчина мгновенно вскочил на ноги, готовый дать отпор кому угодно, но тотчас сообразил, что голос принадлежит Лян Се. Чёрт бы её побрал! Отчего ей не спится!

– Ничего, просто свежим воздухом дышу, – холодно отвечал Хару.

– Ах, это ты, не узнала тебя в темноте. Думала, это кто-то из моих воинов, – не менее холодно произнесла командир отряда.

– Что ж, когда мы всё выяснили, я, пожалуй, подремлю ещё, – с этими словами принц сел на своё место и вновь закутался в одеяло.

– Я бы предпочла, чтобы ты вернулся обратно в башню, – сказала Лян Се.

– Нет, я останусь здесь. Или ты боишься, что я упорхну, как птичка? Не бойся, крыльев у меня нет.

Лян Се фыркнула и сделала шаг в сторону, но остановилась и продолжила:

– Вообще-то, ты под арестом, и для взятого под стражу ведёшь себя слишком вольно. Я могу проявить строгость, тогда тебе мало не покажется.

– Что, правда? Как страшно мне стало! – издевательски протянул Хару. – Позволь сказать тебе, офицер императорской гвардии, что ты зря теряешь с нами время, и зря похищаешь его у нас.

Лян Се приблизилась к Хару и нависла над ним угрожающе, однако тот даже не подумал встать, только принял ещё более удобное положение.

– Знаешь, Лян Се, – продолжил он, – мне это надоело. Давно уже надоело, но сейчас прекрасный случай поговорить с тобой, наконец. Днём ты всё время чем-то занята, куда-то отвлекаешься, а вот сию минуту ты наконец свободна.

Многие годы изгнания и лишений не вытравили в Хару его природной способности повелевать, передавшейся ему из сотен поколений рода Шика. Очень редко, но он позволял звучать своему голосу таким образом, что его собеседник волей-неволей хоть на минуту, но признавал превосходство над собой. Вот и Лян Се, всю свою жизнь проведшая в армии, отдававшая и получавшая приказы, не смогла противиться властным ноткам в голосе принца.

– Прекрасно, госпожа Лян Се, – Хару перешёл на официальный тон, сохраняя при этом властность в голосе. Он сам пока не знал, к чему должна была привести его эта игра. Злость на себя, на неё, на этот бессмысленный арест, на неудачи подстёгивали его, придавали азарт.