Лисий хвост. Крепость гремящего ущелья. Книга третья

Пустые деревни и селения. Хозяйства брошены, скот угнан, и ни души. Люди в её отряде беспокоились всё сильнее. Даже пленники, не видевшие ничего кроме своей дикой степи, чувствовали, что что-то неладно.

Когда они разместились во второй по счёту башне, чтобы перепроверить имеющиеся карты, напряжение среди людей можно было ощутить почти физически. Никто не хотел надолго покидать башню, хотя это и требовалось для работы. На ночь все собирались под её сводами, и каждый из этажей был битком набит людьми, лежащими вплотную друг к другу, однако никому не хотелось поставить палатку снаружи и спать привольно.

Тянущее чувство страха и неизвестности витало над всеми, казалось, сама стена излучает его. Но в отдалении от неё – ещё хуже.

Всё это изматывало людей, и воинов, и их пленников. Одна Лян Се, казалось, сохраняла железное спокойствие и безразличие. Она брала палатку и ставила её на площадке на вершине башни, где в одиночестве коротала ночь за ночью, корпя над бумагами и чертежами. Офицер будто и не обращала внимания на то, что её люди подавлены и напуганы.

Хару ворочался на своём одеяле, расстеленном прямо на деревянном полу. На ночь ему развязывали руки, и он чувствовал себя почти свободным. Но сегодня в душном помещении сон не шёл к нему, и свобода не приносила ни малейшей радости. Рядом с ним лежал Шима, который хотя и спал, но беспокойно и не крепко. Отец долго смотрел на сына. Он вспоминал всё то, через что им пришлось пройти, пытался представить, что ждёт их дальше. Десяток лет жизни в спокойствии и безопасности под надёжной защитой магических холмов расслабил Хару.

Принц попросту успел позабыть все скитания по чужим странам и городам, когда он с маленьким сыном на руках порой не знал, куда направиться дальше, а придя куда-либо, не знал, как долго сможет там оставаться.

Сегодняшняя ночь всколыхнула воспоминания, сделала их живыми и яркими, словно всё произошло пару дней назад. Как и тогда, сегодня он вновь не представляет себе, куда ведёт его судьба. Когда это всё началось? В ту ночь, когда он повстречал Киккаву и отсёк ему хвост? Или когда Кицунэ впервые посетила его и пела песни, а он влюбился в неё без памяти? Или когда она была ранена, а он позволил ей уйти к матери и стать частью реки? Когда началось его бегство и будет ли ему конец, а не временная передышка?

Он слышал от одного из своих учителей изречение какого-то мудреца.

Тогда, в детстве, он не понял тех слов, сегодня они обретали смысл: «Твой дом там, где кончается твоё бегство».