Искусство притворства

Лиззи была высокого роста, но этот грек был гораздо выше ее – больше шести футов.

Подхватив Лиззи с небрежной легкостью, он прижал ее к себе. От него исходил запах земли, тяжелой работы и мужчины. И откуда-то из подсознания, из потаенных глубин ее души, поднялись воспоминания: отец держит ее на руках, в саду, возле их любимого родного дома в Чешире. С высоты его роста она смотрит вниз – на мать, играющую с двумя младшими сестрами, – и весело смеется. Это были такие чудесные годы – она чувствовала себя защищенной, счастливой, любимой…

Но этот мужчина не был ее отцом.

– Отпустите меня! – гневно воскликнула Лиззи.

Илиос не привык к тому, чтобы женщины требовали их отпустить, когда он их обнимал. Совсем наоборот. Обычно женщины – особенно такие, как эта: эгоистичные, поверхностные, корыстолюбивые, – сами стремились завлечь его в интимные ситуации. Наверное, именно поэтому он с такой неохотой отпустил ее.

Когда она попыталась освободиться от него, он почувствовал ее запах, тонкий и почти неуловимый. И внутри его вспыхнуло горячее чувство, незнакомое и будоражащее. Желание? Неужели он захотел такую женщину, как эта? Это невозможно. Он резко отпустил ее, отступив назад.

– Вы кто? – дрогнувшим голосом спросила Лиззи, пытаясь обрести равновесие – моральное и физическое.

– Илиос Манос, – коротко сказал ей Илиос.

Этот мужчина был Илиосом Маносом? Тем человеком, который прислал ей письмо? Сердце Лиззи подпрыгнуло к самому горлу.

– Илиос Манос, хозяин этой земли, на которой вы не имеете права находиться, мисс Верхэм, – мрачно произнес Илиос.

– Откуда вы знаете мое имя? – Этот вопрос сорвался с ее языка, прежде чем она успела подумать.

– Ваше имя написано вот здесь, – коротко заметил Илиос, указав на ее небольшую дорожную сумку, к которой была прикреплена яркая цветная багажная бирка. Лиззи совершенно забыла про нее.

– А что случилось с гостиницей?

– Я приказал ее снести.

– Что? Почему? Вы не имели права! – Она не могла поверить его словам и от этого еще больше разозлилась, но вместе с тем – непонятно почему – еще острее стала ощущать его близость. Будто в ней возникло новое, совершенно непрошеное чувство, предназначенное исключительно для того, чтобы ощущать все, относящееся и принадлежащее ему. От мельчайших морщинок вокруг глаз, когда он прищуривал их, до формы губ, когда он говорил.