Убежище

– Так нормально? – спросил он.

– Завтра тебе опять придется сходить на исповедь, – пошутила я.

– Почему?

– Из-за похищения.

Я почувствовала, как он трясется от беззвучного смеха, а затем его губы коснулись моей шеи.

– Не хотелось бы тебя огорчать, мелкая, но мне туда путь заказан. Никакое спасение не светит. Только если ты не захочешь пойти вместе со мной, – добавил парень. – Может, очистишься от своих собственных грехов?

– Забыл, что я не католичка? И не знаю, что для этого вообще нужно делать.

– Ну… – начал Кай; в его тоне вдруг промелькнуло озорство.

Он взял меня за руку и подвел к одной из скамеек, затем сел и притянул к себе. Я удивленно взвизгнула, упав ему на колени.

– Для начала заходишь в кабинку и садишься, – распорядился Кай, сжав мою талию. – Ты сидишь?

Повернув голову, я посмотрела на него. Он с серьезным видом сдвинул брови, словно строгий учитель.

Я закатила глаза.

– Теперь да.

– Затем крестишься. – Подняв мою правую руку, парень заставил меня приложить кончики пальцев ко лбу.

Позволив ему направлять себя, я почувствовала, как в груди все затрепетало от моего собственного прикосновения, пока Кай учил меня совершать крестное знамение.

Наши губы разделяли пару сантиметров; несмотря на старания говорить четко, я смогла лишь прошептать:

– Простите, Святой Отец, ибо я согрешила.

– Это моя первая исповедь, – подсказал он, что нужно говорить дальше.

Я прильнула ближе; мы почти соприкасались губами, и я не могла отвести от него взгляд.

– Это моя первая исповедь.

Кай втянул носом воздух. Его взгляд тоже опустился к моим губам. Опустив руки мне на бедра, он переплел наши пальцы.

– Господи, – прошептал парень едва слышно.

Я расплылась в улыбке.

– Потом священник скажет: «В каких грехах ты желаешь покаяться?» – прокашлявшись, повторил строгим голосом священнослужителя Кай, отчего у меня в животе запорхали бабочки, а затем повторил: – Так в каких?

Я закусила губу.

– Не знаю, получится ли у меня. Я… – начала я, глубоко вздохнув, но тут же призналась, – очень нервничаю.

– Расслабься, дитя мое. Теперь ты в руках Господа.

Я тихо засмеялась. Мне нравилась такая прелюдия. Знаю, это не должно было меня беспокоить, но я не хотела ляпнуть какую-нибудь глупость и испортить игру. И не хотела вогнать его в скуку. Со временем мой брат терял интерес к каждой девушке.