Дживс, вы – гений! Ваша взяла, Дживс! (сборник)

– Как ты сказал – паук? Красный?

– Скорее розовый.

– С длинными ногами?

– Да, ноги довольно длинные.

– И конечно, волосатый?

– Еще какой волосатый.

Свет фонаря освещал физиономию Чаффи, и тут я заметил, что его выражение изменилось. Только что передо мной был чуткий, добрый доктор Чаффнел, встревоженный тяжелым состоянием больного, к которому его вызвали среди ночи, и вдруг он гнусно ухмыляется, встает, отводит сержанта Ваулза в сторону и выносит диагноз, из которого явствует, что он истолковал случившееся в искаженном свете.

– Не волнуйтесь, сержант, ничего страшного. Он просто надрался как свинья.

Наверное, ему казалось, что он тактично понизил голос, но я отлично слышал каждое слово, равно как и ответ сержанта:

– Да что вы говорите, милорд!

По его голосу можно было сразу определить, что это говорит именно сержант полиции, до которого наконец-то дошло.

– В том-то все и дело. Ничего не соображает. Обратили внимание, какой у него пустой взгляд?

– Да, милорд.

– Я его не раз таким видел. Как-то после ужина гребцов в Оксфорде он вбил себе в башку, что он – русалка, и все норовил нырнуть в университетский фонтан и играть там на арфе.

– Молодость, молодость, – снисходительно заметил сержант, проявляя широту взглядов.

– Надо отнести его в постель.

Я в ужасе вскочил и задрожал.

– Не хочу ни в какую постель!

Чаффи умиротворяюще похлопал меня по плечу:

– Ничего, Берти, все обойдется. Мы понимаем. Ясное дело, ты испугался. Огромный страшный паук.

– Нет, милорд.

– Слышишь, Берти? Ваулз тебя защитит. Сколько пауков вы когда-то убили в Индии? Помнится, вы рассказывали.

– Девяносто шесть, милорд.

– И ведь крупные были, да?

– Огромные, милорд.

– Ну вот видишь, Берти. Чего тут бояться? Подхватите его под руку, сержант. А я подхвачу с этой стороны. Ты сиди спокойно, Берти, мы тебя поднимем.

Вспоминая эту сцену, я думаю, что наверняка в этом месте совершил ошибку. Возможно, стоило сказать им пару ласковых, но вы ведь сами знаете, когда особенно нужно сказать пару ласковых, эти ласковые как раз и не находятся. Сержант клещами сжал мою левую руку, и все мысли улетучились. И потому, не найдя слов, я пхнул его в пузо и вырвался на свободу.

Однако в темном сарае, забитом всяким садовым хламом, на такой скорости далеко не убежишь.