Полная луна. Дядя Динамит. Перелетные свиньи. Время пить коктейли. Замок Бландинг (сборник)

Ответить нечего.

– Кто этот Генри?

– Один мой знакомый. Крестный сын дяди Галли. – Пруденс огляделась, потом прибавила: – Вот он.

Нельзя сказать, что человек на фотографии был красив. Нос несколько расплылся, уши торчали, подбородок выдавался вперед. Словом, вполне могло оказаться, что снималась приветливая горилла. Да, приветливая; и на любительском снимке было видно, что глаза добрые, улыбка искренняя. Общий же вид подсказал бы писательнице Викторианской эпохи словосочетание «великолепное уродство»; и Фредди удивился, зачем такой человек снимается.

Чувство это, однако, сменилось неподдельным интересом. Поправив монокль, Фредди вгляделся в фотографию:

– А я его не встречал?

– Откуда мне знать?

– Встречал.

– Где же ты его видел?

– В Оксфорде.

– Он там не учился. Он художник.

– Я говорю не про университет, а про город. На окраине есть кабачок под названием «Шелковица». Я там часто бывал, а он – просто все время. Поговаривали, что он служит привидением.

– Нет. Он племянник владельца.

– Вон что? Тогда понятно. Я туда заходил три раза в день, не меньше, и мы немало общались. Его фамилия была Листер.

– Сейчас тоже.

– Генри Листер. Называли – Глист. Он художник, это ты права. Я еще удивлялся. С таким лицом…

– С каким?

– Ну, с таким.

– Ты на себя посмотри, – холодно сказала Пруденс. – Генри очень красивый. Странно, что ты с ним дружил.

– Ничего странного. Его все любили. Значит, он племянник владельца?

– Нет, он владелец. Дядя умер.

– Собаки есть?

– Откуда мне знать?

– Ты спроси. Есть – скажи мне. Да, так этот кабачок. За него много дадут. Права, движимость, недвижимость, погреб – сама понимаешь.

– В том-то и суть! – вскричала Пруденс. – Я не понимаю – я хочу, чтобы кабачок был наш. Расстояние от колледжей – точно такое, как надо, клиентура обеспечена. Сделаем корт, устроим бассейн, дадим рекламу в столичные газеты. Будут ездить, как в Бекингемшир. Конечно, нам нужны деньги.

Если дело не касалось корма, Фредди не очень быстро думал, но и более тупой человек удивился бы выбору местоимений:

– Кому это «нам»?

– Мне и Генри.

– Вот это да! Ты что, его любишь?

– Пламенно и безумно.

– А он?

– Еще безумней.

– Ну, знаешь! А что тетя Дора?

– Она об этом не слышала.

Фредди помрачнел. Он любил кузину и боялся за ее счастье.

– Услышит – не обрадуется.

– Да.

– Не хотел бы ее осуждать, но она снобиха номер один.

– Мама – ангел.