Перекресток

Затем в самом центре прямо из ниоткуда возник небольшой чугунок с горячими щами, испускавшими ароматный дух.

Сенька, как ни в чём не бывало, уселся на один из стульев, закинув ногу на ногу. Затем, крепко ухватив лапой двузубую вилку, он ловко насадил на неё гриб и, откусив кусок, начал неторопливо его пережёвывать.

– Чего стоишь? – спросил Сенька Егора и, махнув свободной лапой в сторону пустующего стула, продолжил понемногу откусывать гриб.

Егор, который только сейчас почувствовал, насколько он голоден, не дожидаясь повторного приглашения, уселся на стул.

Как только Егор, досыта наевшись, отложил ложку – прямо перед ним появилась кружка с квасом. Егор одним духом опустошил кружку, выдохнул и поставил её на стол.

– Сыт? – спросил Сенька, умываясь лапкой точно так же, как это делают кошки.

– Спасибо, хозяин! – ответил Егор. – Сыт.

Глаза его начали непроизвольно закрываться. Тяжёлая дрёма накатила на него, и он уже валился с ног от усталости. Стол тут же растаял, оставив после себя лишь лёгкую, тут же рассеявшуюся дымку.

– Приляг, отдохни, – продолжая умываться, промурлыкал Сенька и кончиком своего длинного хвоста указал Егору в угол, где так же ниоткуда появилась охапка сена.

Едва Егор коснулся щекой своей душистой постели, как тут же провалился в глубокий сон.

Глава 9. Мост

Чуть только первые лучи солнца прорезали туман, висевший над болотом, Сенька растормошил Егора. Сделал он это так же, как и раньше – своим хвостом. Сначала он пощекотал им под носом Егора, а затем, не добившись желаемого результата, просто несколько раз не больно, но ощутимо хлестнул хвостом по лицу Егора.

– Пора, – попросту сообщил Сенька.

Хвостом же Сенька протянул Егору котомку, в которой, как оказалось, уже лежали неизвестно откуда взявшиеся краюха хлеба и небольшая фляжка.

Точно так же, как и вчера, спрыгнув с порога в чуть хлюпнувшую под ногами зелень, Егор зашагал за Сенькой, который, обмотав вокруг себя, словно пояс, свой хвост, вышагивал на задних лапах. Миновав неширокую полосу зелени между домом и болотом, путники вступили на едва видимую в тумане зыбкую гать и словно окунулись в густое молоко тумана.

– Не отставай и помалкивай, – промурлыкал Сенька и уверенно зашагал по гати, словно это была твёрдая дорога.