Перекресток

Она, ещё не успев ничего понять и прийти в себя от произошедшего, смотрела на Егора испуганным взглядом.

Но сказать Маринке Егор ничего не успел. Снаружи, словно от внезапно надвигающегося урагана, раздался треск, и уже через секунду в запертую дверь ударился кто-то огромный и страшный. Медведь, а это, несомненно, был он, отмахнувшись от собаки, словно от назойливой мухи, с силой несколько раз ударился в запертую дверь, но она, словно заколдованная, выдержала этот страшный натиск. Полусгнившая и ветхая на вид, на почти сгнивших петлях и запертая только на такой же ветхий брусок, треща и угрожая вот-вот рассыпаться, она выдержала и продолжала стоять на своем месте.

А натиск был действительно страшен. От этого натиска сотрясалась не только дверь, но и вся стена, загораживающая проход в шахту. Еще пару раз ударившись о дверь, медведь затих, а потом, спустя всего пару секунд, с новой силой продолжил свое наступление. Он даже просунул лапу в пролом стены и, размахивая ей, пытался достать стоящего почти у самой стены Егора.

Егор не отпрянул от лапы с большими чёрными когтями, а, стоя в опасной близости к этим когтям, рассекающим воздух всего в нескольких вершках от его глаз, не отрываясь смотрел на медведя, который был хорошо виден через щели неплотно пригнанных друг к другу досок. Медведь же, делая одну за другой безуспешные попытки проникнуть сквозь эту шаткую преграду, отделяющую его от пары беззащитных людей, так же не отрываясь смотрел на Егора своими красными, злобно горящими глазами.

В это время Верный, оглушённый ударом, снова встал на ноги и из последних сил бросился на выручку своему хозяину. Он бесстрашно запрыгнул на загривок огромного зверя и начал рвать его зубами. Зверь снова отшвырнул собаку, но она успела разорвать ему морду и нос, после чего кровь густой струёй полилась по морде медведя. Зверь рассвирепел. Он в приступе ярости бросился к затихшему псу и, схватив, с силой швырнул его в чащу, после чего снова набросился на перегородку.

Перегородка – эта ветхая защита из досок и брусков столь древних и, казалось, непрочных – прогибалась под напором тяжёлой туши, но сдерживала яростный натиск. Непонятно как, но эти ветхие на вид доски преграждали путь в пещеру. Они, словно живые, стонали под натиском зверя, и с каждым новым ударом стон их становился всё громче и громче. Егор, словно околдованный, смотрел, как зверь бьётся о перегородку, не в силах оторвать взгляд от этого жуткого зрелища.