Деяние XII

– Ак Дервиш, – коротко ответил дед и произнес нелепую фразу:

– Есть возможность устроить тебя на курсы арабского языка. Недорого.

Руслана словно со всей дури саданули поддых. Все сдерживаемые усилием воли воспоминания-бесы разом поднялись в нём жгучей волной ненависти. В центре этой смуты, как око бури, возник в упор глядящий на него мёртвый глаз, он не понимал, кому тот принадлежит – отцу или матери, да это было и неважно. С яростным воплем Руслан схватил старика за шею, ощутив под пальцами тугую сеть мышц.

Давил, с шипением выталкивая из себя полные гнева и жажды убийства фразы. Ак Дервиш спокойно глядел на него, не делая попыток защититься.

– Я тебя не узнал без бороды, – выплевывал в него слова Руслан, не оставляя безуспешные попытки удушения, – ты тот дед, который следил… Ты из этих… Вы меня с детства пасли… Все из-за вас, гады! Ненавижу!

Старик без всякого труда освободился от захвата, прижав руки юноши к койке.

– Я надеюсь, ты не забыл, что надо ответить?

– Ненавижу!.

. Ненавижу!.. – не слушал его Руслан, пытаясь вырваться.

– Отзыв! – рявкнул Ак Дервиш так, что юноша, растеряно глядя, замер.

Его вдруг окатило, словно водой из ведра, каким-то совсем уж неуместным весельем. Расширенными глазами он глядел на того, кого только что хотел убить.

– Отзыв! – повторил дед.

– У папы хватит денег только на турецкий…

Веселье ушло туда же, откуда явилось.

– Только у меня больше нет папы…

В глазах Руслана замельтешили золотистые блики и вновь увлекли во тьму.

Архив Артели

Только для членов Совета.

Единица хранения № 0095-812

Письмо Бодуэна IV Иерусалимского Тэмуджину Синеокому.

Я, Бодуэн, получивший Иерусалимское королевство по воле Божьей, и по воле Божьей ныне его оставляющий, пишу Тебе на другой край земли, в надежде, что слова мои достигнут Тебя. О Тебе же я знаю лишь то, что Ты, как и Я – Отрок, Божий оруженосец, избранный Провидением совершить некий великий подвиг. Господь не дал Мне исполнить его, и Я ныне горько раскаиваюсь, что осмелился принять царский венец в том благословенном месте, в каком Спаситель принял терновый.

Отрекись Я в тринадцать лет от короны, быть может, сумел бы с помощью Божией, преодолеть свой недуг и исполнить предназначение. Но случилось, что Я был единственным сыном своего отца и долг велел Мне воссесть на престол.

С детства Я был поражен тяжкой болезнью, как полагал, за грехи моих предков.