Вечна только тьма. Из пыли времен

И сейчас, по воле тех же Богов, Марен остался один у края песчаной арены с зажатой в руке додревней руной, высеченной на кости: «сеан офано толеф» – что означает «первый над двенадцатью»… Руна Айдомхара, как зачастую ее называют. Сейчас она редко используется, но в крепости Атеом традиции крепки, как нигде в Ардегралетте.

– Ты осознаешь, что тебе предстоит? – спросил главный наставник, разглядывая Марена.

И пусть лицо принца скрывал платок, сапфировый взгляд говорил лучше всяких слов.

– O mor om ondir ed ul rased ituen rolog, [С мечом в руках, я приму свою судьбу], – спокойно ответил юноша.

– Что ж… – протянул главный наставник Терин, чуть прищурившись, и обратил взор на арену: – Начинайте.

Мечи сшиблись в то же мгновение, «пение» разнеслось по двору, отражаясь от каменных стен. Юноши закружили в смертельном танце, клинки засияли стальными полукружьями…

Но никто из учеников не следил за боем. Все глаза разглядывали невысокого Перворожденного, оставшегося последним у границ арены, что принял вызов Судьбы… Инниут строга к тем, кто пытается ломать предначертания.

Говорят, даже Великий Воин не сумел избежать ее кары.

Ученики тихо перешептывались. И, судя по всему, уже предвкушали кровавое зрелище.

При желании принц мог бы услышать, что они шепчут друг другу, но такого желания не возникало – он наслаждался звонкой «песней», что всегда так очаровывала и завораживала.

…«Двадцатый» безоговорочно победил соперника, но на этот раз толпа не разразилась приветственным гулом – лишь одинокие выкрики; и в воцарившейся тишине, казалось, еще звучат стальные отголоски.

Главный наставник буравил Марена взглядом, молча рекомендуя послушаться Богов и не гневить Судьбу. Но принц и теперь не отвел глаз. Один шаг – и песок запечатлел принятое решение.

– Лем, на песок, – наконец бросил мэтр Терин.

Из толпы, самодовольно ухмыляясь и поигрывая мечом, выбежал юноша, превосходящий принца в росте и ширине плеч.

Он тоже оказался знаком принцу. Но, в отличие от Кригара, не вызывал симпатий.

Наследник Лем Коррин даже со Смертными мог бы потягаться в самодовольстве и высокомерии. Как, впрочем, и все из Третьего Дома – их род всегда, мягко говоря, недолюбливал королевскую семью, еще со времен Войн Крови, когда они выступили против Запрета и потерпели поражение.

Марен двинулся к стойке с мечами – из всех навуров, он единственный пришел без оружия.

Лем в центре арены, под одобрительные возгласы толпы, демонстрировал различные удары и выпады.