Вечна только тьма. Из пыли времен

– Мама? – золотоволосый взглядом указал на горстку праха.

Лита молча кивнула, и отерла тыльной стороной ладони щеку, размазав серый пепел по коже. Она настороженно наблюдала, как незнакомец вышел вперед и подобрал кольцо, брошенное Зверем. Поднял, сжав шнурок в кулаке, внимательно осмотрел и хмыкнул.

И протянул ей:

– Держи.

Взгляд девочки упал на узор, опоясывающий кольцо… «Перворожденный…» – мелькнуло в голове, лишь только глаза скользнули по вытравленной на ободе вязи. И маленькая ладонь стиснула серебро, так похожее на зажатое в другом кулачке.

– Ну, пойдем, – печально вздохнул незнакомец.

Протянул Лите ладонь, предлагая взять за руку, но девочка тихонько зашипела, и в свете Золотого Солнца блеснули выпущенные острые клыки. Она не собиралась пугать – лишь показала, кто она.

Но взгляд охотника остался тверд. Рука не дрогнула, а губы растянулись в улыбке; протянутая ладонь собралась в кулак.

– Ну, как знаешь, – пожал он плечами.

Девочка смотрела на незнакомца, в волосах которого искрилось солнце, и любопытство разгоралось все сильней.

– Твои волосы, они… золотые, – произнесла она. – Ты Бог?

Серые, словно выцветшие, глаза охотника заискрились неподдельным весельем.

– Нет, – хохотнул он.

– Сын Бога? – прищурилась Лита, подозрительно склонив голову на бок.

– Тоже нет, – улыбался охотник. – Мое имя Саодир Гарт.

– Только у Богов могут быть такие волосы, – упрямилась девочка. – У остальных – черные.

Но Саодир лишь хитро прищурился.

– Тогда ты сильно удивишься, взглянув на свои.

На лице Литы мелькнуло недоумение. Она скосила глаза на выбившуюся прядь, как всегда непослушно свисающую со лба – волосы сверкали, словно расплавленный металл! Казалось, пламя до сих пор живет в них!

– Это сделал… – девичий голос неуверенно дрогнул, – Бог?

Саодир вновь неопределенно пожал плечами, и зашагал прочь от гор, в сторону толпившихся на горизонте деревьев, шелестящих густыми кронами.

Лита бросила последний взгляд на пещеру, и крепче сжав кулачки, двинулась следом.

***

– Я нашел Дитя Солнца.

Пламя прыгало на изъеденном временем камне стен, оживляя тьму. Паутина трещин разбегалась во все стороны, сплетаясь в сложный затейливый узор. Местами каменные блоки начали крошиться, что говорило о долгом запустении, безмолвным свидетелем которого тысячелетия оставалась лишь пыль, густым слоем покрывшая все вокруг.