На Закате

 – резюмировал Комиссар.

Вскоре девушка уже сидела у печи, укрытая походным байковым одеялом и смотрела на огонь. Кастор выдал ей свою вторую рубаху принесенную из Дормеза, а брат Натан был послан в шинок за парой бутылок вина, за чистой одеждой для девушки и, собственно за шинкарём Устином.

Хата основательно пропахла ладаном, но Лия чувствовала себя в ней вполне хорошо. Она уже не боялась, однако на контакт пока не шла, хотя было очевидно, что могла рассказать многое. Кастор мрачно смотрел на её изможденное, но молодое, должно быть красивое лицо, на отблески пламени, пляшущие по её тонкой как пергамент коже.

Да, еще недавно она была гораздо здоровее и красивее, а учитывая, что она не от мира сего, и уже тем выделяется среди обычных сельских девок… В неё можно было влюбиться. Конечно, не Кастору, но кто-то другой, имеющий влияние в Сборри, вполне мог.

Дверь скрипнула, и комиссар, ожидавший увидеть сейчас Натана или Рорика, оглянувшись, весьма удивился. Это был брат Аполлос.

– Ты загнал лошадь?

– Этого не потребовалось, Ваше Преподобие.

 – запыхавшись произнёс интерн. В аббатстве мне дали коня не хуже, и вот я снова здесь. Тем более, оно не так уж далеко по хорошей дороге. – сказал со слегка сбитым дыханием интерн, приблизившись и оглядев девушку у огня.

– Ну так что ты узнал?

– Я легко нашел отца Савву, он приезжал сюда последнее время. В общем тут всё очень скверно… У них тут уже лет двадцать жила настоящая ведьма, и не то, что бы просто жила, а была в чести. Здесь каждая семья к ней обращалась в то или иное время, кормили её всей деревней, и очень боялись.

– И аббатство не дало знать инквизиции в Шелвике. – проговорил Кастор.

– Я не знаю…

– Я знаю. И аббатство, и, возможно, шелвикский отдел соблюдали некую договоренность. В этом селении такую договоренность мог заключить только один человек… Отично. Сейчас допросим шинкаря, а потом возьмёмся за голову. Смешной каламбур, правда? Ладно, ты молодец, садись к огню, но будь осторожен, не слишком близко.

– Этот каламбур тоже не плох – улыбнулся интерн.

– Да, что-то на меня нашло. Хорошее настроение, люблю когда всё так распутывается. Даст Бог, и ты полюбишь.

Через минуту в хату, уже называемую инквизиторской, зашло сразу трое. Маркус, Натан, ну и опять же перепуганный шинкарь Устин. Последнего тут же усадили на табурет в центре, интерны принялись выливать вино в котелок, что бы поставить на огонь, а комиссар не откладывая, приступил к допросу.