Госпитальер. Путь проклятого

Объяснить данное явление Винченцо Бароне не мог, хотя очень многое знал о звёздах, давая злым языкам возможность упрекнуть своё благочестие в тяге к еретическим учениям.

Память старого человека не так хороша и не в силах обладать совершенством, иногда изменяя своему хозяину. Однако кардинал не мог забыть небольшого отрывка из одного старого манускрипта, случайно найденного одним паломником в пещере близ далёких синайских гор.

? Он пришёл! ? тихо промолвил старый кардинал, не в силах сдержать своего восторга, но и не имея возможности сбросить с себя большую часть прожитых лет.

? Господь спасёт этот мир! ? пребывая в восторге и одновременно натягивая на голову галеро, тихо говорил кардинал. ? Господь спасёт! ? придерживаясь за каменные выступы и спускаясь по ступеням, повторил Винченцо Бароне, ощущая прилив сил и веры, которая терялась изо дня в день, когда он наблюдал, как люди страдают от голода, холода и тяжёлых болезней.

Кардинал оказался в узком коридоре, более похожем на тонкую кишку, где горело несколько факелов, освещавших путь из башни.

Резкая боль в пояснице, как всегда, некстати дала о себе знать, пронзив будто стрелой пяту Ахиллеса, и Винченцо Бароне прижал ладонь в красной перчатке над правой ягодицей. Коротко всхлипнув от боли, кардинал вспомнил о бесполезности большинства настоев на травах и мазях на основе животного жира, избирательно помогавших от этой старческой напасти.

? Ибо каждому воздастся по вере его! ? стиснув зубы от очередного проявления болевого синдрома, прошипел Винченцо и продолжил, прихрамывая, идти по коридору.

До выхода во внутренний двор оставалось совсем немного, но истинная радость может заглушить любую боль, подарив короткую иллюзию свободы среди бесконечного рабства на фоне житейских обстоятельств.

Монахи, прибывшие из Мессины, испугались вида старого кардинала и подняли головы к небу, где яркие звёзды на чистом клочке ночного неба образовали подобие креста. Их руки лихорадочно сплелись, словно они узрели самого Господа, но были не в силах промолвить хотя бы «Отче наш».

Высохший фонтан, украшавший внутренний двор, молча наблюдал за происходящим, но не был готов заполниться на фоне этого явления святой водой.