Госпитальер. Путь проклятого

Ветер свистел между деревьев и рассеивался на небольшой полянке, где под голыми массивными ветвями старого дуба стояла небольшая, чуть покосившаяся хижина. Местные крестьяне обходили это проклятое место стороной. Названий этому месту было придумано не так мало, но больше всех использовалось «Обитель дьявола».

Тёмные времена требовали характерных формулировок и обозначений. Простые люди боялись абсолютно всего и не только того, чего не могли объяснить!

Свет догоравшей свечи чуть пробивался из расщелин заколоченного окошка хижины, откуда тянуло запахом какого-то зловонного варева.

Местные крестьяне часто утверждали, что временами слышали, как отсюда доносился детский плач. Они не могли понять, что это на самом деле, ведь дети не пропадали из окрестных деревень, но страх порождает самые чудовищные легенды. Крестьяне и ремесленники верили в эти страшилки и тряслись при каждом упоминании той гиблой хижины.

Церковь предпочитала держать выжидательную позицию и не вестись на дурные истории крестьян, особенно когда приходила собирать с них оброк для местного аббатства.

Котёл паровал на огне, издавая зловонный запах варева, а поленья, охваченные тревожными языками пламени, продолжали издавать лёгкий треск. Вокруг него стояли три высокие фигуры, скрывавшиеся под чёрными балахонами с накинутыми на головы капюшонами.

В стороне на столе догорали оплывшие свечи, слившиеся воедино с осколками битых глиняных горшков, использовавшихся вместо подсвечников.

? Время ? есть союзник мой! ? скинув обезображенными от ожогов пальцами рук капюшон с головы, произнёс низкий монотонный мужской голос. Исчерченное шрамами лицо с густой чёрной бородой осветила одна из свечей, закреплённая на колесе, свисавшем на ржавой цепи под потолком.

Шарль из Бургундии был потомственным колдуном и наследником учений кельтских друидов. Их магия смогла извести не только надменных и жестоких легатов, но и саму Римскую империю, канувшую в Лету, но оставившую огромное наследие для потомков. Чернокнижник знал толк в мести и умел подчинять её своей воли, особенно когда слышал звон золотых монет и наслаждался их магическим блеском.