Дороги скорби

– Будем терпеть и издохнем, как псы, – прорычал он и крепче сжал древко вил. – Будем биться и умрем, как мужчины.

– Завязывай языком чесать, – ответил ему кто-то из собравшихся. – Мы тебя поняли.

Гуннар жестом приказал своим спутникам остановиться. Он не сводил глаз с арки на въезде в село.

– Чует мое сердце, нам тут не рады, – он ткнул острием копья распятую на арке кошку.

– Что это значит? – Лотар так же пристально, как и его старший брат, разглядывал убитое животное. – Они там совсем из ума выжили?

– Это значит, что делиться своими пожитками сельские не намерены.

 – Сик, в отличие от братьев, смотрел на идущих к ним людей. Наконец он нашел силы посмотреть на тех, кого они должны обворовывать, и то лишь потому, что назревала драка и в такие моменты совесть среднего сына самопровозглашенного барона засыпала крепким и безмятежным сном. – Лотар, спрячься пока. Отец нам голову оторвет, если с тобой что-то случится.

– Да пошел ты, – прорычал Лотар, вытаскивая из соломы полуторный меч с лилией Трефов.

 – Я буду биться плечом к плечу с вами.

– Лотар! – взревел Гуннар. – Живо за телегу!

– Но… – принялся было возражать брату Лотар и осекся, видя, как раздуваются вены на шее Гуннара.

– Ладно.

Он не выпустил из рук меч, но послушно спрыгнул с телеги и встал позади нее.

Четверо всадников медленно продвигались по проселочной дороге. Люди во главе с Урликом шли им навстречу.

– С кем из вас мне говорить, псы шелудивые? – произнес старший сын барона. – Снимите с арки кошку и не рискуйте лишний раз своими жизнями.

Вы нужны отцу. Отец вас ценит.

– Разверни свою кобылу и проваливай ко всем чертям! – прокричал Урлик. – Ваши люди были здесь на прошлой неделе. У нас уже ничего не осталось!

– Это не вам решать.

– Кроме вас есть и другие бандиты, – Урлик вышел вперед. – Нас обирают сразу три барона-самозванца, и более мы терпеть не станем!

– Я тебя услышал, – коротко и пугающе спокойно сказал Гуннар и надвинул на лицо забрало. – Именем барона Хладвига приговариваю вас к смерти.

Положите оружие на землю.

– Пошли вы! Пошел Хладвиг! – гаркнул Урлик и повел своих людей на верную смерть.

Бабушка крепко прижимала к себе Волдо, и тот, не замечая сам, уснул.

– Черный, как ночь. Белый, как день. Блеклого мира яркая тень. Шелест листвы, белизна нежных рук. Всё – твое имя, во всем ты, Лу-ух, – почти нараспев прошептала Иренка и, не отпуская крохотную ручонку внука, подняла взгляд к окну. На улице происходило страшное.