Дороги скорби

– В каком-то смысле мы уже на охоте, – сквозь смех отозвался с телеги Лотар. – Или я не прав?

– Мы восстанавливаем законность в этих землях, – перебил брата Гуннар. – Тебе следовало внимательнее слушать отца.

– Ты правда веришь в это? – боясь разозлить брата, спросил Сик. – Мы просто помогаем отцу стать… богаче.

– Наш отец – барон Грошевых земель, и тебе стоит заткнуться, брат, – Гуннар метал взглядом молнии и был готов сорваться на любого, кто оспаривал титул его родителя, хотя и знал, что его папашка не кто иной, как разбойник, заселившийся в дом местного барона, коего своими же руками и удавил.

– Как же, – насупился Сик. – Себе ты можешь не врать.

Старик Яцек схватил Волдо за шиворот.

– Нечего тебе на это смотреть, сопливый, – прорычал он и, волоча мальчугана по пыльной дороге, бормотал что-то на том языке, который не положено знать детям. «Грязные слова для грязных языков», – говорила об этом языке Иренка – бабушка Волдо.

Старик ногой толкнул дверь избы, в которой некогда жила большая семья, состоящая из достойного мужчины, доброй женщины, её старухи-матери и четверых детей.

Старуха Иренка глядела в окно и тревожно переминала свой залатанный, но опрятный фартук, и, когда дверь отворилась, она вздрогнула:

– Едут?

– Едут, старая, приглядывай за своим молокососом.

Дед ослабил хватку, и Волдо тут же бросился к бабушке. Крепко обнял её.

– Спасибо тебе, Аццо, – она пригладила копну русых волос внука и тревожно взглянула в окно.

– Сукины дети, – ответил старик и, оглядевшись, вспомнил, какой видел эту избу до прихода в Крестовские земли Трефов. Зажиточная была семья, большая. Теперь пустая хата да бабка с сопливым мальчишкой. – Здесь забирать уже нечего…

– Найдут, – произнесла Иренка. – У этих ума хватит.

– Вот тебе совет, подруга… – Лицо старика, испещренное сетью морщин, выдавало тревогу, но говорить он старался спокойно, тихо и предельно размеренно.

– Грядет страшное?

– Посмотрим, – Аццо откашлялся в кулак. – Бог милует…

На проселочную дорогу вышла группа мужчин. Решительных мужчин, уставших бояться. Шесть человек с палками, вилами, цепами и еще кое-чем в грубых, с самого рождения обрабатывающих землю руках. Впереди группы шел Урлик. Высокий и жилистый юноша, дезертировавший из Крестовского войска в день решающей битвы и затаившийся в родном селе.