Волшебные сады Флоры

– Ты в порядке? – спросила Флора, весело улыбаясь.

На какое-то время Лира потеряла дар речи и не могла ничего вымолвить. Тогда ее спасительница подошла к ней, отстранила от дерева, и осторожно покрутила гному на месте, осматривая ее на предмет возможных повреждений. Лира не сопротивлялась и не пыталась отстраниться. В руках этой девочки чувствовалось столько силы! Но они ощупывали ее с такой аккуратностью, какую не ожидаешь увидеть у столь сильного создания.

– Локоть ушибла, – констатировала Флора результаты своего осмотра.

– Д-да… – только и смогла произнести Лира.

– Фух! Ну, слава Охранным фонарям, я то уж подумала, что ты разговаривать совсем не умеешь. Тебя как звать-то?

– Я… Мое имя… – Лиру прервало гневное сопение, которым сопровождались попытки Рикки снять себя с дерева.

– Подожди минутку, ладно? У меня тут есть одно незаконченное дельце, – Флора подмигнула Лире и направилась к Рикки.

Заприметив ее, гном, было, затих, но затем, извиваясь всем телом, разразился гневными криками:

– Ты, мерзкая человечишка! Да ты хоть представляешь, кто я такой?! Знаешь, что я сделаю с тобой, когда слезу отсюда?! Живо сними меня, а не то…

– А не то что? – улыбнулась Флора. – Посягнешь и на мои башмаки? Юбки у меня, правда, нет, но, возможно, тебя устроят мои штаны? Как думаешь, будут тебе в пору?

Лира наблюдала за всей этой сценой, затаив дыхание.

– Да я от тебя мокрого места не оставлю! А-а-а!.. – заверещал гном и в самом деле попытался достать Флору кулаками. Девочке ничего не стоило уйти с линии атаки, так что удары Рикки лишь напрасно рассекали воздух.

– А я смотрю, ты мастак распускать руки на девочек! – усмехнулась Флора, а после уже сама замахнулась на хулигана.

Стоило признать, что кулаки у Флоры были внушительных размеров, и пройдись она ими по лицу Рикки, простым фингалом тот бы не отделался. Однако у девочки были несколько иные планы на этот счет. В последний момент она сдержала руку, ее кулак замер всего в двух пальцах от носа Рикки.

Гном самым постыдным образом задрожал, в миг, утратив былой гонор. Кажется, он наконец осознал, что не способен тягаться силой с человеческим ребенком.