Агония мощи

То была ярость.

– Тот, в ком пылает ярость, обретает нерушимую броню даже перед целым миром – способность никогда не ломаться. Я дам тебе ответ, который ты ищешь. Ты не должен бояться тьмы внутри себя, потому что тьма это не одно только зло. Тьма – это непредрешенность. Тьма – это всё.

Полупрозрачный купол окутал отряд. Страх отступил, но боль не исчезла полностью. Она пульсировала где-то глубоко внутри, не позволяя забыть о ней, но и не мешая теперь работе сознания. Фема все так же крепко прижималась к юноше.

В первый раз им повезло.

Волна, заставшая команду в деревне, длилась всего десять минут, но теперь выброс энергии вполне может продолжаться и несколько часов. В любом случае оставаться на месте сейчас нельзя и нужно двигаться дальше.

Дитхарта пришлось буквально тащить за собой. Он только дрожал всем телом и периодически пытался вырваться. Похоже, парень совсем перестал понимать что происходит. Артему пришлось обхватить его рукой за шею, чтобы тот меньше вырывался. Впереди уже показался просвет между деревьями.

Отряд приближался к узкому ущелью, образовавшемуся на стыке двух гор.

Надо сказать юноше не нравилось даже само слово «ущелье». Хоть Артем и не имел особого опыта в походах и прочем, но в целом ассоциировал ущелья с местами, где с завидной периодичностью сходят лавины и случаются оползни. В общем умереть там проще простого.

Неожиданно Дитхарт резко дернулся и сильно укусил Артема за руку – вырываясь из захвата. Несмотря на то, что под куполом праны негативная энергия не воздействовала на него, сын старосты окончательно потерял разум от страха.

Слепо пробежав десяток метров, он упал на землю и схватился за голову. Пальцы до крови впились в обезображенное ужасом лицо.

– Идиот! – крикнул Артем. – Вернись обратно! Сейчас твои мозги точно расплавятся!

Однако Дитхарт уже ничего не слышал. Артем двинулся ему навстречу, но он не мог двигаться быстро. Сын старосты вцепился ногтями в собственное горло, раздирая кожу и пытаясь добраться до артерий.

– Прекрати! – заорал юноша.

Перед Артемом на мгновение мелькнул смазанный силуэт, а через секунду Дитхарт повалился на землю со сломанной шеей. Лонгин уже вновь стоял за спиной юноши.

– Милосердие, – произнес мужчина. Артем только тяжело вздохнул. Ему хотелось поспорить и сказать Лонгину, что убивать это неправильно, но перед глазами все еще стояла картина того, как Дитхарт пытается разорвать себе горло. Он уже обезумел, и его нельзя было спасти, только проявить милосердие.