Любовь.mp3

Чтоб видеть, как улыбается Эрос.

И девушка безотчетно прильнула к плечу юноши, да тот, балда, по обыкновению отстранился. Не любил на людях телячьей нежности.

– Хм, скоро ты забудешь, как он улыбается, – Кондрат мрачно насупился. – Скоро ты обо всем забудешь. Не до того будет.

Сколько квартир в их доме рискнули подключиться к кабельному, или, как его уже успели прозвать, семейному Гемоглобову, никто точно не знал. Об этом Гапон позаботился: проводить транскабели и гемоводы он пригласил трех незнакомых друг с другом работяг.

Спецы трудились по очереди. Таким образом Кондрат пытался добиться большей анонимности и таинственности.

– Ох уж этот Гапон! Люцифер доморощенный…

Мотнув головой, Ален прижалась влажными губами к теплой груди Эроса. На завтра был намечен старт Гемоглобова, а сегодня они еще вместе – она и ее Эрос. Чего она так боится, дуреха?

– Ф-ф, мне щекотно, – сдерживая смех, фыркнул Эрос и перевернулся на живот. – Не целуй меня больше. Такими губами, как у тебя, можно насмерть защекотать.

– Ах так! – в следующую секунду Ален оседлала юношу и, шлепнув по его голой попе, дурашливо заржала. – И-о-го-го-о!! Лети стрелой, мой конь ретивый! Забудь покой, мой дух ревнивый!

– Ни за что-о-о! – Эрос изогнулся, резко вскинув зад, крутанул им, стремясь скинуть непрошеную наездницу; Ален, не удержав равновесия, повалилась набок, прямо в объятия возлюбленного… Успокоив дыхание, поймав ошалевшее сердце, со стоном восторга едва не выскочившее наружу, посадив сердце в привычную клетку, обняла-обвила Эроса за шею, прижалась отвердевшими сосками к его возбужденным соскам… И тогда рассудок вновь заявил о себе, открыв шлюзы любопытству и тревоге.

Сознание заштормило, сердечко защемило, но уже не от счастья, а от беспокойства, нашептанного врожденной женской интуицией.

– Ты не знаешь, что имел в виду Кондрат, когда говорил, что приготовил нам кучу сюрпризов?

– Когда это было? – не вынимая изо рта сигареты, не совсем разборчиво уточнил Эрос.

Они лежали бок о бок на неширокой тахте в Алениной комнате в ее завораживающем тишиной доме.

Петр Васильевич, батя Ален, должен был вернуться с работы нескоро, часа через два с половиной. За это время можно было налюбиться вдоволь, да что там налюбиться – узнать друг друга, как себя. Глубже и лучше, чем себя. А дальше – прощай, подруга, поступай, как знаешь.

– Так когда он такое сказал? – Эрос сжал левую грудь Ален.