Я облажался

– Хоть бы я оказался в реальности, где кожа вообще не нужна. Или в мире, где кожа нейтральных цветов. – Бормотал я себе под нос, придумывая любую ерунду, только бы не смотреть на свою кожу. И что здесь страшного? Хотя в том состоянии, в котором я находился, ужасало все.

Наконец, я вспомнил одну истину, которую мне говорила мама в детстве: «Сынок, ты сильный!» И я посмотрел.

– Фу, слава богу! – Выплеснул я из себя облегчение, когда глаза все-таки впились в кожу. – Я белый! Ну, или желтый. А возможно, и фиолетовый.

И это была правда, мое жалкое состояние распространялось, не только на вонь изо рта, боль в голове, похмельную амнезию, и убитую одежду, но и на цвет кожи.

– Хотя, – мелькнуло во мне, – было бы неплохо быть негром. Сейчас бы ходил, весь такой, с черным бананом до песка, и боронил бы пляж.

Даже в состоянии полусмерти, я не мог отказаться от пошлости в своей голове, которая с юношеских лет – с момента, когда я начал прикасаться к корнишончику, пропитывала мой разум, да и не только.

Я схватил палку, и как пацан недоумок, забыв о похмелье, стал носиться по пляжу, болтая мертвым куском ветки между ног.

– Я негр пахарь! – Кричал я радостно, носясь, и запинаясь.

Потом я понял, что перегрелся, и мне плохо. А это обычно случается, когда мозги начинают понимать, что им надоело. Я шлепнулся на песок, изображая смерть. Но не позабыв, при этом, молниеносно убрать веточку, на которую могла приземлиться моя башка.

– Надо искупаться, – подумал я.

Я полежал еще немного.

– Необходимо смыть с себя грязь. – Шептал я.

Тело не двигалось.

– Ну пожалуйста! – Уговаривал я себя.

– Не хочу. – Отозвался какой-то пискля, внезапно появившийся во мне.

– Я буду тебя любить и оберегать! Искупайся. – Шел я в нежное наступление.

– Да, да. – Отвечал другой, видимо недотрога. – Знаю я твое «оберегать». Не зря мы тут валяемся, в полном беспамятстве.

– Ну я прошу тебя.

– Нет.

– Ну мой бог, пожалуйста!

– Отстань бомжара.

Эта поэма двух сумасшедших, исходящая из меня одного, продолжалась еще очень долго.

Я то пищал, то скрипел, хрипел и вопил. И все для того, чтобы разделять голоса разных личностей. Да, именно, личностей. Там по сценарию, подвалило еще много таких же дураков, которые пытались уговорить искупаться. А я, что самый капризный, всячески отказывался, указывая на странные недостатки этой толпы. И все, из-за того, что мне лень было ползти в море. Хотя оно было в двух шагах.