День

И то, что нам обоим было абсолютно наплевать на предмет разговора. Нам просто очень хотелось обменяться парой тройкой слов, испытывая некое одиночество.

– Хотя, я согласен! – Поправился я, думая уже о том, что он прервал мою привычную жизнь. И что мне пора идти дальше. Ведь мое одиночество, являлось моей идеей фикс, – нет никого, значит и мое творчество чище и яснее.

– Зря Вы так! – Огорченно сказал молодой человек. – Нужно быть открытым этому миру. И тогда он даст Вам необходимую пищу для ума.

Я открыт. – Нехотя произнес я.

– Нет! – Утвердительно оспорил меня парень.

В последнее время, я избегал, не только споров, но и их источников – людей. Я допускал, лишь свои сумасшедшие диалоги, в своей вечно спорящей голове. Поэтому, я поспешил удалиться, не продолжая этот бессмысленный разговор.

– Все, что Вы знаете, всего лишь иллюзия. – Бросил мне вдогонку юноша.

Меня это почему-то возмутило, хотя секунду назад, мне было плевать на этого, внезапно откуда-то появившегося прохожего, и на его пустое мнение.

– Значит, и Вы иллюзия, – нервно ответил я, не оборачиваясь, – так что, удалитесь из моей головы.

Я зашагал довольный и сбалансированный. Моя широкая улыбка говорила о победе. Хотя в чем, и зачем, мне было неизвестно.

– Я-то удалюсь, – спокойным голосом ответил парень, – но сможете ли вы удалить свой постоянный, и несменяемый день. Который давно стал для Вас однообразным.

Меня остановили, не столько его слова, как, то несоответствие реальности, что происходило.

Я обернулся. А он уже стоял возле меня. Не то, чтобы меня это сильно испугало, но все же, я попятился назад.

– Какой же это день? – решил я отшутится, чтобы снять напряжение в голове и мышцах. – Сейчас почти ночь. А если бы этот день был вечным, сейчас бы, как это не звучит банально, был бы день! Вам этот, светящий фонарь над головой, дающий единственный свет в округе, ничего не говорит, о том, что сейчас нет солнца?

Последние мои слова, которые я обрушил на собеседника, в виде поражающего вопроса, заставили меня трансформировать черты своего лица удивленного человека, в гримасу, знающего все философа.