Гонимый в даль из Кашгара в Кашмир

– Но с чего вы взяли, что вода из озера будет течь в реку? Нужно сначала разобраться в этом вопросе, – объяснил я ему, – надо произвести съёмку местности, измерить уровни и определить запасы воды в озере.

– Вы смогли бы это сделать?

– Конечно, я могу, но мне понадобятся инструменты для измерения расхода воды, нивелир, теодолит и так далее. Есть у вас таковые?

– Нет, у нас нет таких инструментов, – ответил он, – но у нас есть очень хорошие усти, то есть мастера, которые могут сделать любые инструменты, какие захотите, даже замок, или могут починить швейную машину.

– Боюсь, что ваши усти вряд ли смогут сделать необходимые геодезические инструменты, – я не смог сдержать улыбки. – Вам придется заказать их в Англии.

– Сколько они будут стоить?

– О, порядка тысячи сар[26 - Местная монета, которая в то время стоила около двух шиллингов и трёх пенсов. (Прим. П.С. Назарова).], осмелюсь сказать, не меньше.

– Боже мой! – воскликнул мой предприниматель в изумлении.

На этом и завершился наш ирригационный проект.

Вообще китайские власти чрезвычайно скупы в расходах на общественные нужды и стараются заставить население делать работу бесплатно. Первейшая забота любого китайца – оценить свою собственную выгоду. Работу инженера или другого специалиста власти ставят в один ряд с работой своих драгоценных усти – ремесленников, плотников, столяров и так далее.

Примерно в восьмидесяти километрах к западу от Кашгара есть рудник, где добывается отличная легкоплавкая руда, из которой китайцы получали медь для чеканки монет. В Кашгаре есть и монетный двор, где раньше чеканили серебряную валюту из металла, поставляемого Русско-Азиатским банком, но теперь китайцы ограничиваются медной валютой, однако не очень преуспевают в её изготовлении: медь получается хрупкой, и монеты часто дают трещины. Местные усти уже долго ломают головы над проблемой, и многие «знатоки» чеканного дела были пороты за неудачи, но толку от того мало, и медные монеты продолжают трескаться поныне.

Управляющий монетным двором, милейший и образованный китаец по имени г-н Лу, ни на одном иностранном языке не знал ни слова и говорил только на китайском и тюркском. Зато дал русское образование своим детям. У него были мальчик двенадцати лет и девочка пятнадцати лет, оба ребёнка прекрасно говорили по-русски.