Работа над ошибками

– Ох, уж эта Алина. Сколько не говори, всё равно без толку, – сказала Надя, войдя в комнату, и забрав у него из руки обёртку.

– Да, ладно, Надя, – сказал он, чувствуя, как краска заливает его лицо от чувства вины перед дочерью, за то, что сдал её с потрохами.

– Вот тебе и ладно! В следующий раз сам поведёшь её к стоматологу, мне последнего раза надолго хватило, – после этих слов Надя подняла руку и провела ладонью над головой.

– Хорошо, Надюш, если надо я схожу с Алиной к стоматологу, а перед этим поговорю с ней.

– Знаю я твои беседы. Хиханьки да хаханьки, ничего серьёзного.

– Обещаю! Серьёзно с ней поговорю, – сказал он и обнял Надю, нежно поцеловав в лоб.

– Обещалкин, – с игривой надутостью сказала Надя, – ты кушать будешь?

– А что у нас сегодня в меню? – с дурашливо-серьёзным видом спросил он.

– Овсянка, сэр! Со сливочным маслом и мёдом.

– Звучит заманчиво и очень вкусно. Конечно же, буду.

Он поцеловал Надю в губы, поднял на плечо и вышел с ней из детской.

Глава 3

Он доедал вторую тарелку овсяной каши, когда Надя, нарушив молчание, спросила:

– Слава, что это было?

Он растянул набитый кашей рот в улыбке и с гордым видом произнёс:

– Исполнение супружеского долга в соответствии с условиями брачного контракта!

– Я про другое, – наморщив нос, сказала Надя, – за что ты просил прощение?

Улыбку как ветром сдуло с его губ. Он перестал жевать и с усилием протолкнул в пищевод остатки овсянки.

– Да так… приснился очень страшный сон. А главное настолько реалистичный, что я на время, после пробуждения, потерял чувство реальности.

– Ну, сейчас-то всё в порядке?

– Да, всё нормально, – ответил он, стараясь не встречаться взглядом с Надей.

– Точно? – спросила Надя и, не давая ему возможности ответить, продолжила. – Слава, да на тебе лица не было, когда ты вбежал в кухню.

– Не переживай. Всё в порядке, – по-прежнему не смотря в глаза жене, ответил он.

Единственный человек, которому мы врём на протяжении всей жизни – это мы сами. Эту истину он чётко усвоил за последние два года своего никчёмного существования. Поэтому, не смотря на то, что перед ним сидела его жена, дочь была в школе, а сын в детском саду, его сознание по-прежнему грыз червь сомнения, что это был непростой сон, а может быть вовсе и не сон.