Работа над ошибками

Если взрослые говорят, что этого делать нельзя, в мозгу ребёнка моментально срабатывает сигнал, что это сделать нужно. Вот поэтому Алина, как все её друзья и одноклассники, бегала со всеми на большой перемене до ближайшего магазина, и на карманные деньги покупала себе всякую гастрономическую ерунду под названием – детские «радости». Иногда Алина приносила эти «радости» домой и тайком от родителей удовлетворяла свои гастрономические пристрастия. Но, несмотря на свою аккуратность, иногда оставляла после себя следы преступления в виде обёрток под матрацем, в шкафу среди одежды или в мусорном ведре.

Он знал о тайных пристрастиях своей дочери, но ни в коем случае не собирался сдавать её маме. Хотя догадывался, что Надя, как и он, иногда находит улики, но так же относится к этому с пониманием. Наоборот они всегда старались не ругать детей и не давить на них своим авторитетом. Поэтому Надя частенько проводила с детьми воспитательные беседы в целях профилактики, а он старался ко всему подходить с юмором, обращая всё в шутку.

После того, как он в очередной раз находил обёртки от сладкого, он серьёзным, но в тоже время дурашливым тоном говорил дочери, что если она будет, есть много сладкого, у неё выпадут зубы, тогда мальчишки не будут её любить и целовать. Алина прекрасно понимала, что отец знает о её проделках, но по отцовскому тону и мимики его лица видела, что он подшучивает над ней, пытаясь больше подразнить, нежели отругать. Поэтому она принимала условия игры: сперва, демонстративно закатывала глаза, а затем, глубоко вздохнув, говорила, что зубы можно вставить, а любовь мальчишек, а уж тем более их поцелуи ей и даром не нужны.

Он всегда смеялся и хлопал в ладоши после её слов, но затем делал серьёзное лицо и уже строгим голосом говорил, что если мама узнает, вряд ли всё обойдётся очередной воспитательной беседой. Алина насупившись, давала очередное обещание так не делать. Но через время всё повторялось вновь – он находил обёртки и брал с дочери очередное обещание.

Он так глубоко погрузился в свои мысли и воспоминания, что не заметил, как в дверном проёме детской комнаты появилась Надя.

– И что ты улыбаешься, когда плакать надо?

А? – от неожиданности он чуть не подпрыгнул на месте. Бросил в сторону жены испугано-виноватый вид, будто она поймала его с поличным на месте преступления, и застыл, как вкопанный.