Противостояние: Тихон

 – Обещаю, что буду помогать матери и сестрёнке, став для них опорой!

– Молодец, внучек, давно знаю ваше семейство, посему в тебе не сомневаюсь, – сказала старушка, а затем, спохватившись, спросила. – Ты, наверное, голодный? Погоди, я тебя угощу.

Старушка достала небольшой узелок, который лежал сбоку от неё, и развязала его. В узелке оказалась: добротная краюха хлеба, нарезанный шмат сала, несколько варёных картофелин и свежих луковиц. Увидев еду, он почувствовал, как в животе сильно засосало, а рот наполнился голодной слюной.

Перехватив ранним утром кусок хлеба и варёную картошину, он более ничего не ел, а судя по солнцу, время уже перевалило за полдень. К тому же много сил у него отняла дорога через болото, во время которой его тело, требуя большое количество энергии, выудило из организма, практически все ресурсы.

– Кушай, внучек! Кушай, Тиша! На здоровье, что Бог послал, – сказала старушка, разложив содержимое узелка, используя его, как скатерть. – Хотела приятное нашим бойцам сделать, подкормив их домашними харчами, да не получилось.

Не взяли они, ни у меня, ни у других. Сколько их не просили.

Оторвав от краюхи кусок, он положил на хлеб сало с розовой прожилкой и быстро отправил в рот, причмокивая от удовольствия. Прожевав сало с хлебом, он взял луковицу и, смачно откусив от неё, захрустел с ещё большим удовольствием.

– А почему же не взяли, бабушка, – удивлённо спросил он, беря варёную картошину, – ведь очень вкусно?

Старушка, глубоко вздохнув, ответила грустным голосом:

– Потому что совестно им, внучек, из-за того, что они отступают и бросают нас.

Закусив варёный картофель луком, он спросил с набитым ртом:

– Бабушка, но ведь ты же сама сказала, что так надо для укрепления духа. Они же вернутся?

– Обязательно вернуться, внучек, в этом можешь не сомневаться, – ответила старушка, после чего её лицо сделалось совсем печальным. – Только через время, а пока за отступающими, неизбежно придут наступающие, поэтому очень тяжёлые времена нас ожидают, Тиша.

Очень тяжёлые.

Глубоко вздохнув, старушка замолчала и со скорбным лицом погрузилась в свои мысли, от чего лицо сделалось ещё более старческим и некрасивым, из-за прорезавших его глубоких морщин. Он прекрасно понимал, что старушка имела в виду фашистов, говоря о наступающих, но в силу своего детского возраста не осознавал, какая страшная угроза нависла над жителями территорий, с которых отступали части Красной армии.