Вольный игрок

Казаков сделал усилие надо собой, проглотил безвкусную жидкость, от которой сразу свело желудок и заболела голова. Но зрение прояснилось, и сознание спустя несколько ударов сердца тоже.

– Вот, пей это, – сказала Юля; теперь Андрей её отчётливо видел в свете «одуванчиков».

– Что это? – по привычке спросил он, отхлёбывая из кружки.

– Раствор регенерата. Это универсальный антидот, но лучше сперва принять настоящее противоядие.

– А где ты его взяла? – неподдельно удивился Казаков, что только говорило о его улучшающимся состоянии.

– Сделала. Не задавай лишних вопросов. Как себя чувствуешь?

– В норме.

– Ты извини, что я не стреляла. Я не бросила тебя, просто… просто, если бы я пальнула, он ещё мог отраву выпустить. Понимаешь? – в её голосе проскользнули виноватые нотки. – Я как раз думала, как бы его с одного выстрела минусовать. А тут смотрю – ты уже сам сориентировался. Ты молодец.

Юля говорила всё это, отведя взгляд. Андрей погладил её по щеке.

– Ты всё правильно сделала, умничка, – прохрипел он. – Ты молодец, спасла меня, а теперь такое говоришь.

Он осуждающе, с улыбкой, покачал головой.

– Я испугалась за тебя.

Юля подняла на Андрея свои поразительные карие глаза – у того ком к горлу подступил.

– Всё в порядке, – шёпотом ответил он, сглотнув. – Помоги мне подняться.

Андрей принял вертикальное положение, выдохнул напряженное ожидание боли в побитом теле.

– Ну как? – заботливо спросила его спутница.

– А знаешь, – он посмотрел на нее озорно, –  отлично! Штормит только немного.

Он только сейчас обратил внимание на развороченную тушу монстра.

– Лихо ты его. Если хочешь, я могу всё ценное из него в контейнеры забрать, – предложила Юля.

– Давай, – машинальное ответил Казаков.

Пока его девушка извлекала из подземного «осьминога» всякие железы или органы (откуда она вообще знает физиологию этого существа?), он сам занялся изготовлением портянки вместо потерянного берца.

Сварганив себе что-то типа древнего мокасина, Андрей смог идти дальше. Не то, чтобы очень удобно, но лучше, чем босиком.

Чувствовал он себе вполне прилично, – во всяком случае, был в силах продолжить путь. Юля стала идти к нему ближе, чем обычно. На всякий случай.