Ведьма: тьма сгущается…

Даже жена и дети смотрели на него этим жалостливо-брезгливым взглядом, будто он – больше не он. А недавно на столе нашёл кожаные перчатки – жена позаботилась. Он даже поносил их пару дней, но в них руки сильно потели и натирали. Потом начинали зудеть, и он расчёсывал бородавки до крови.

– И всё-таки, как появится минутка, – бабка подмигнула, – заходите, пироги отменные и чай вкусный.

– Благодарим, мы на работе, – отрезал Жилин, выбросил окурок и пошёл к дому ведьмы. Мамаев нехотя поплёлся за ним.

Они вошли. В доме царил мрак. В нос ударил запах мертвечины и залежалой пыли. Все окна были завешены шторами и почти не пропускали свет. Жилин чертыхнулся, споткнувшись в темноте. Мамаев пошарил по стене в поисках выключателя, а не найдя, включил фонарик: под ногами лежал кудрявый коврик, напоминавший собачью шкурку.

– Ну чего встал, Сеня? – Мамаев дышал Жилину в затылок.

– Ничего, – ответил он, прошёл в зал и отодвинул шторы, впустив в дом яркий луч дневного света, открыл окно, потом другое, чтобы протянуло.

Повсюду были развешены тряпки и простыни, будто скрывали что-то за собой. Мамаев сорвал со стены полотенце и на мгновение увидел своё отражение: сплошь покрытое бородавками лицо. Оно будто показывало его изнутри, то, что он чувствовал, каким ощущал себя. Он отшатнулся, протёр глаза и снова заглянул в зеркало. Его лицо, чуть бледное, но вполне обычное, а секунду назад…

– Зеркало… – тихо проговорил он и сорвал дырявую наволочку неподалёку, – и здесь тоже.

– Ну да, нет.

– Кто же накрыл зеркала?

– Да хрен его знает. Может работники скорой, может соседка, что их вызвала, а может сама почувствовала, что умрёт. Ты же веришь, что она ведьма…

Мамаев сглотнул и пошёл к выходу.

– Илья, ты куда? Илья! Я же пошутил, – кричал вслед Жилин. – А, хрен с тобой…

Илья закурил дрожащей рукой. Ему захотелось прижечь сигаретой бородавки, но он сдержался.

Он осмотрелся вокруг, щурясь от яркого солнца.

За забором соседнего дома бабка, что предлагала пироги, увлечённо подметала крыльцо.

– Бабушка! – крикнул он. Та не отозвалась, будто и не слышала его. – Бабуль! – повторил он.

Он метнул бычок на дорогу, открыл калитку и поплёлся к ней.

Только когда рядом с ней упала тень Мамаева, старушка обернулась. Тронула что-то за ухом и Мамаев понял, что это слуховой аппарат.