Спящий

Слишком уж характерным оказался враз перебивший затхлую сырость камеры аромат его одеколона и тонкий запах дорогих сигарет.

– Давно не виделись, инспектор! – усмехнулся я старому знакомому.

– Старший инспектор! – поправил меня Моран, кинув на край стола со своей стороны пухлую папку с документами. – Старший инспектор, господин Орсо. Старший. Вам ли не знать разницы?

С нашей последней встречи Бастиан Моран нисколько не изменился. Худое лицо по-прежнему отмечала аристократическая бледность, а напомаженные волосы, круто заломленные брови и тонкие губы придавали ему несвойственный полицейскому вид декадентствующего франта.

Легавый – он легавый и есть. Это не оскорбление, это как каторжанское клеймо. Работа накладывает свой отпечаток на всех нас.

– Все готово! – объявил ассистент, вставив в фонограф новый валик.

– Начинайте запись! – скомандовал Моран.

Полицейский клерк запустил аппарат, и под тихое басовитое гудение тот принялся мелко подрагивать и едва слышно скрипеть. Свет в камере несколько раз мигнул, но, к моему величайшему разочарованию, сеть выдержала возросшую нагрузку и замыкания не произошло.

Ассистент покинул камеру, и я, прекрасно осознавая, что в протокол попадет каждое сказанное мною слово, не удержался от шпильки:

– Не прекратите хватать на улицах добропорядочных подданных ее величества, так и до понижения недалеко… старший инспектор.

Бастиан Моран изогнул крутую бровь в немом изумлении.

– Добропорядочных? – произнес он с показным удивлением в голосе. – Добропорядочный подданный ее величества в этой комнате только один, и это не вы, Леопольд Орсо. Или же вас следует называть Львом Шатуновым?

Старший инспектор достал из папки мой новый паспорт и с презрительной ухмылкой кинул его на стол. Я в ответ лишь спокойно пожал плечами.

– Как вам будет угодно, так и называйте.

Но едва ли мое спокойствие произвело на Морана хоть какое-то впечатление. Он скривил в ехидной улыбке тонкие губы и заявил:

– Добропорядочному человеку нет нужды в поддельных документах.

– Так меня только из-за этого в кандалы заковали? – звякнул я стальной цепочкой наручников. – Напомнить номер имперского уложения о национальных паспортах? Не забывайте, старший инспектор, мой дед был русским.