Спящий

– Адвокат не поможет! – отмахнулся старший инспектор. – Вы никогда больше не выйдете на свободу, уж поверьте – я об этом позабочусь!

Во рту появилась противная кислинка, но я пересилил себя и усилием воли прогнал подступившую панику.

– У вас нет улик, а сравнение отпечатков было проведено не по правилам. Ни один суд не примет это в расчет. Отпечаток зубов убитого мною оборотня совпал с одной из посмертных ран служанки Левинсона. И к тому же, если я оборотень, давайте пойдем самым простым путем и сделаем анализ крови.

– Всему свое время, – нахмурился Бастиан Моран. – Проведем и анализы. Я лично разрежу вас на мелкие кусочки, но добьюсь правды.

– Звучит как угроза.

Старший инспектор поднялся из-за стола, выключил фонограф и вынул из него валик.

– Да неужели? – обернулся он ко мне с недоброй ухмылкой. – Что навело вас на эту мысль?

Ответить я не успел. Резким толчком распахнулась дверь, и в камере в один миг стало тесно и невыносимо душно, хоть к нам и присоединился один-единственный человек.

Главный инспектор полиции метрополии Фридрих фон Нальц был стар и лицом походил на туземного идола, вырезанного из древнего соснового корневища. Отблеск бесцветных глаз был явственно различим даже в ярком свете электрических ламп, а исходящий от старика призрачный жар заставлял воздух колебаться вокруг него раскаленным маревом.

Впрочем, мне это только показалось. У страха глаза велики, а я боялся главного инспектора куда больше всех угроз Морана вместе взятых.

Талант главного инспектора мог прожарить человека за пару секунд, но, к счастью, обратил свое внимание старик вовсе не на меня.

– Бастиан! – обратился фон Нальц к старшему инспектору. – Что здесь происходит?!

– Проводятся следственные мероприятия, – ответил тот с невозмутимым видом и выгнул бровь. – А что?

– Прошу извинить нас, Леопольд, – вздохнул Фридрих фон Нальц и позвал Морана в коридор.

Мне окончательно сделалось не по себе, ведь главный инспектор прекрасно знал о моем родстве с императорской фамилией. Пусть мама и была незаконнорожденной дочерью великого герцога Аравийского, брата императора Климента, но кровь не вода. Фон Нальц полагал подобный статус вполне достаточным для вмешательства в мою судьбу, и в прошлый раз это вмешательство обернулось вырезанным сердцем.