Падший

– А это, дорогие мои, зависит исключительно от вас, – веско произнес я, покинул кабинет и повысил голос: – Провожать не надо, выход сам найду!

И действительно нашел, не заблудился.

На улице я внимательно огляделся по сторонам и отправился на поиски доходного дома Лурье. Пусть шансы застать индуса там и были невелики – не для того он столь поспешно увольнялся! – но я не исключал, что меня попросту надули. Людям свойственно юлить, когда начинает пахнуть жареным.

Увы, Акшай Рошан и в самом деле съехал. По словам смотрителя, он забрал остаток взноса за комнату в начале девятого утра, пообещал вскоре вернуться за вещами, но так больше и не объявился.

– Вон, так и стоит, – указал сидевший на верхней ступени крыльца мужичок на фанерный чемодан, обшарпанный и невзрачный.

Я взялся за ручку и приподнял чемодан, дабы оценить вес, потом спросил:

– Вокзал далеко отсюда?

Будто нарочно послышался паровозный гудок, задребезжали от близкого стука колес стекла в рассохшихся оконных рамах.

– Рукой подать, – зевнул собеседник.

– Как думаете, объявится еще?

Смотритель свернул газету и ткнул заскорузлым пальцем в железнодорожное расписание на последней странице.

– Единственный сегодняшний поезд на Новый Вавилон ушел в одиннадцать часов, а время уже за полдень перевалило. Уехал он, не сомневайтесь.

– Позвольте, – попросил я газету и убедился в правоте собеседника. Заодно отметил, что следующий поезд в этом направлении проследует через город завтра в пять утра. – А вы видели билет?

– Оно мне надо? – удивился смотритель, забрал газету и спросил: – Да что он натворил-то?

Спросил без особого интереса, просто от скуки.

– Недостача в кассе, – прибег к самой простой лжи и поспешил откланяться.

– С вещами что делать? – уже в спину крикнул смотритель.

– Ваше дело!

Вещи индуса меня нисколько не интересовали. А вот сам бармен – весьма и весьма. Он сорвался из города неспроста.

Но кто и зачем? И связан ли с этим поджог дирижабля?

Ответов на эти вопросы не было. Более того, положа руку на сердце, все подозрения и предположения по достоверности лишь немногим отличались от гадания на кофейной гуще. Вороватый бармен мог просто позариться на золотой хронометр и попытаться опоить простака, а потом запаниковать и сбежать, не дожидаясь обвинений.